Файл: Гегель.doc

же время тот смысл, что интеллигенция превращается через это

в нечто 'предметное; так что субъективность, - в ее отличии от

предмета, - делается чем-то пустым, превращается в лишенное

духа вместилище слов, - становится, следовательно, механиче-

ской памятью. Таким образом, чрезмерное обращение слова внутрь

превращается, так сказать, в крайнее отчуждение интелли-

генции. Чем более осваиваюсь я с значением слова, чем более

оно соединяется, поэтому, с моим внутренним существом, - тем

в большей мере может исчезнуть его предметность и тем самым

определенность его значения, - тем более, следовательно, и сама

память, вместе со словом, может стать чем-то, что покинуто

духом.

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

§ 463

3) Поскольку связь имен заключается в значении, постольку

сочетание их с бытием, как с именем, есть еще только синтез,

и интеллигенция в этой своей внешности еще не вернулась просто

в себя. Но интеллигенция есть всеобщее, есть простая истина своих

особенных отчуждений, и ее последовательно проведенное усвое-

ние есть снятие упомянутого различия значения и имени; это

высшее обращение деятельности представления внутрь есть выс-

шее отчуждение е^, в котором она в качестве бытия по-

лагает для себя всеобщее пространство имен как таковых, т. е.

лишенных смысла слов. <Я>, это абстрактное бытие, является

в качестве субъективности в то же время властью над различ-

ными именами, пустым обручем, скрепляющим внутри себя целые

ряды их, удерживая их в прочном порядке. Поскольку имена и их

ряды являются только сущими и интеллигенция внутри себя есть

здесь само это бытие их, постольку она есть эта власть, как со-

вершенно абстрактная субъективность, - память, называемая

механической ввиду совершенной внешности, в которой звенья

таких рядов находятся в отношении друг к другу, а также по-

тому, что сама она есть эта, хотя и субъективная внешность (§ 195).

* Какую-нибудь статью, как известно, только тогда знаешь

действительно наизусть, если со словами не связываешь никакого

смысла. Произнесение вслух такого заученного наизусть ма-

териала само собой происходит поэтому без всякого ударения.

Правильное ударение, которое сюда вносится, касается смысла.

Значение, представление, которые при этом привлекаются к делу,

нарушают механическую связь и потому легко сбивают пересказ.

Способность заучивать наизусть ряды слов, в связи которых

нет никакого смысла, или самих по себе бессмысленных (ряд соб-

ственных имен), потому столь удивительна, что дух по самому

существу своему состоит в том, чтобы быть при самом себе, здесь

же он как бы внутри самого себя отчужден от самого себя и его

деятельность есть как бы механизм. Но дух остается при себе лишь

как единство субъективности и объективности; здесь же, - по-

скольку он в созерцании существует как внешнее, причем нахо-

дит для себя определения и в представлении это найденное по-

гружает в себя и превращает в свое, - постольку он внутри себя

самого в качестве памяти делает себя чем-то внешним, так что то,

что принадлежит ему самому, выступает как открывающееся

в процессе нахождения. Один из моментов мышления, объектив-

ность, положен здесь как качество интеллигенции внутри ее самой.

Легко понять память, как механическую, как деятельность того,

что лишено смысла, причем она будет находить тогда оправдание

лишь в приносимой ею пользе, или, быть может, в необходимости ее

для других целей и деятельностей духа. Но тогда будет упущено из

внимания ее подлинное значение, которое она имеет в сфере духа.

§ 464

Сущее как имя нуждается в другом, в значении представляю-

щей интеллигенции, чтобы быть предметом, истинной объектив-

ностью. Интеллигенция как механическая память есть в своем

единстве упомянутая внешняя .объективность и значение. Она

положена, таким образом, как существование этого тождества,

другими словами, она деятельна для себя в качестве такого тож-

дества, каким она в качестве разума является в себе. Память

является, таким образом, переходом в деятельность мысли, не

имеющей уже более никакого самостоятельного значения, т. е.

чем-то таким, от объективности чего не отличается уже и субъек-

тивное, равно как и эта внутренняя природа в ней самой есть

нечто сущее.

* Уже наш язык высоко ставит память (Се^асЬ^тва), о ко-

торой вошло в предрассудок говорить пренебрежительно, ука-

зывая на ее непосредственное родство с мыслью (ОеДап^еп). -

Юноши не случайно располагают лучшей памятью, чем старики,

и свою память упражняют не ради одной только практической

пользы; но они потому имеют хорошую память, что еще мало

размышляют. Они намеренно или ненамеренно упражняют ее,

чтобы выровнять почву их внутреннего существа для чистого

бытия, для чистого пространства, в котором предмет, в-себе-сущее

содержание, мог бы без всякой противоположности к субъективной

внутренней природе проявляться и раскрываться. В молодости

настоящий талант-обыкновенно бывает соединен с хорошей па-

мятью. Но подобного рода эмпирические данные нисколько

но способствуют тому, чтобы познать то, что память есть в

себе. Один из действительно самых трудных пунктов в учении

о духе, в систематизировании интеллигенции, остававшийся до сих

пор совершенно без внимания, заключается в установлении места

и значения памяти, а также в выяснении ее органической связи

с мышлением. Память, как таковая, сама есть только внешний

способ, односторонний момент существования мышления. Переход

к мышлению есть для нас или в себе тождество разума и спо-

соба существования; это тождество обусловливает то, что разум

начинает существовать теперь в субъекте как его деятельность.

Эта деятельность есть мышление.

y)МЫШЛЕНИЕ

§ 465

Интеллигенция есть способность узнаваная, она познает не-

которое созерцание, поскольку это последнее уже раньше ей

принадлежало (§ 454), - далее, в имени она познает предмет

(§ 462); но при этом ее всеобщее существует для нее в двоя-

ком значении - всеобщего как такового, и всеобщего как

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

непосредственного или сущего, и тем самым как истинное всеобщее,

представляющее собою единство, возвышающееся в качестве тако-

вого над своим другим, над бытием. Таким образом, интеллигенция

является для себя познающей самое себя; - в себе самой всеобщим:

ее продукт, мысль, есть предмет, простое тождество субъективного

и объективного; для себя: она знает, что то, что мыслится,

есть и что то, что есть, есть лишь постольку, поскольку оно

есть мысль (ср. § 5, 21); мышление интеллигенции состоит в том,

чтобы иметь мысли; они существуют как ее содержание и предмет.

Прибавление. Мышление есть третья и последняя главная

ступень развития интеллигенции; ибо наличное в созерцании не-

посредственное, в-себе-сущее единство субъективного и объектив-

ного из осуществляющейся в представлении противоположности

этих обеих сторон восстанавливается в мышлении как некоторое

этой противоположностью обогащенное, тем самым в-себе-и-для-

себя-сущее единство - конец, следовательно, загибается здесь

назад в только что упомянутое начало. Следовательно, в то время

как на стадии представления, частью посредством силы вообра-

жения, частью посредством механической памяти осуществленное

единство субъективного и объективного, - хотя этим единством

я причиняю насилие моей субъективности, - остается еще чем-то

субъективным, - в мышлении, напротив, это единство приобре-

тает форму столь же объективного, сколь и субъективного един-

ства, ибо это последнее само себя знает как природу вещи. Правда,

те люди, которые ничего не понимают в философии, хватаются

за голову, когда слышат положение: мышление есть бытие. Тем

не менее в основании всей нашей деятельности лежит предполо-

жение единства мышления и бытия. Это предположение мы делаем

как разумные, как мыслящие существа. Следует, однако, различать

при этом, только ли мы существуем как мыслящие, или мы также

знаем себя в качестве мыслящих. Первое мы представляем собой

при всех обстоятельствах; последнее, напротив, в полной мере

имеется лишь тогда, когда мы возвысились до чистого мышления.

Это последнее познает, что исключительно оно само, -.а не ощу-

щение или представление, - в состоянии овладеть истиной вещей

и что поэтому утверждение Эпикура: ощущаемое есть истинное,

должно быть рассматриваемо как совершенное извращение при-

роды духа. Конечно, мышление не должно оставаться абст-

рактным, формальным мышлением, - ибо это последнее раз-

рывает содержание истины, - но ему надо развиться до кон-

кретного мышления, до понимающего познания.

§ 466

Однако и мыслящее познание в начале также формально;

всеобщность и ее бытие есть простая субъективность интеллиген-

ции. Мысли не являются, таким образом, определенными в себе

и для себя, и представления, получившие внутренний характер мы-

шления, постольку представляют собой только данное содержание.

Прибавление. Первоначально мышление знает единство субъек-

тивного и объективного как совершенно абстрактное, неопре-

деленное, только достоверное, не наполненное, не подтвержденное

единство. Определенность разумного содержания является по-

этому для этого единства еще внешней, следовательно, данной,-

и познание, таким образом, - формальным. Так как однако

в себе эта определенность содержится в мыслящем познава-

нии, то упомянутый выше формализм противоречит этому позна-

нию и поэтому снимается мышлением.

§ 467

По отношению к этому содержанию а) формально тождествен-

ный рассудок есть та способность, которая припоминаемые пред-

ставления перерабатывает в роды, виды, законы, силы и т. д.,

вообще в категории, в том смысле, что материал познания впервые

только в этих формах мысли получает истину своего бытия. Как

бесконечная внутри себя отрицательность мышление есть p) по

существу разобщение, - суждение, которое не растворяет, од-

нако, понятия в прежнюю противоположность всеобщности и

бытия, но различает его соответственно присущим самому понятию

связям и y) мышление снимает определенность формы и пола-

гает в то же время тождество различий - формальный разум,