Файл: Гегель.doc

субъективного и объективного.

§ 447

Форма чувства такова, что хотя оно и представляет собой опре-

деленное возбуждение, но эта определенность проста. Поэтому

чувство, даже в том случае, если его содержание является наиболее

созревшим и истинным, имеет форму случайной обособленности,

не говоря уже о том, что его содержание может быть в такой же

мере до крайности скудным, как и неистинным.

* То, что дух в своем чувстве имеет материал своих предста-

влений, есть весьма общераспространенное предположение,

обычно делаемое, однако, в смысле, противоположном тюму, ко-

торый это положение имеет здесь. В противоположность простоте

чувства обыкновенно выдвигают в качестве чего-то первоначаль-

ного суждение вообще - различение сознания на субъект и

объект, - в соответствии с этим и определенность ощущения выво-

дится затем из самостоятельного внешнего или внутреннего пред-

мета. Здесь в истине духа эта, его идеализму противоположная

установка сознания исчезла, и материал чувства положен здесь

скорее уже как имманентный духу. - В отношении содержания

обычный предрассудок состоит в том, будто в чувстве больше

содержания, чем в мышлении; в особенности решительно утвер-

ждают это о моральном и религиозном чувстве. Материал, которым

дух является для себя в качестве чувствующего, получил здесь

значение в-себе-и-для-себя-сущей определенности разума; поэтому

всякое разумное и, говоря определеннее, также и всякое духовное

содержание входит в область чувства. Но форма самостной единич-

ности, которую дух имеет в чувстве, есть самая низшая и дурная

форма, в которой он не может существовать как свободный,

как бесконечная всеобщность, - его содержимое и его содержание

есть скорее нечто случайное, субъективное, частное. Развитое

истинное ощущение есть ощущение образовавшегося духа, который

достиг сознания определенных различий, существенных отно-

шений, истинных определений и т.д. и в котором именно это

исправленное содержание входит в его чувство, т. е. приобретает

эту форму. Чувство есть непосредственная, как бы наличествую-

щая форма, в которой субъективное получает отношение к неко-

торому данному содержанию; это субъективное реагирует на озна-

ченное содержание своим особенным самочувствием, которое хотя

и является, правда, более устойчивым и объемлющим, чем одно-

сторонняя точка зрения рассудка, однако, может быть в такой же

мере ограниченным и дурным и, во всяком случае, является формой

частного и субъективного. Если какой-либо человек по поводу чего-

либо ссылается не на природу или понятие предмета, или, по край-

ней мере, на основания - на рассудочную всеобщность, но на

свое чувство, то ничего другого не остается, как предоставить его

самому себе, ибо вследствие этого он отказывается от общения на

основе разумности и замыкается в свою субъективность - в круг

своих частных интересов.

Прибавление. В ощущении содержится весь разум - вся сово-

купность материала духа. Все наши представления, мысли и по-

нятия о внешней природе, о праве, о нравственности и о содержа-

нии религии развиваются в нашей ощущающей интеллигенции;

как и, наоборот, они же, уже после того как получат полное рас-

крытие своего содержания, концентрируются в простую форму

ощущения. Поэтому один древний философ справедливо сказал,

что люди из своих ощущений и страстей создали себе своих богов.

Это развитие духа из ощущений обыкновенно понимают, однако,

в том смысле, будто интеллигенция первоначально совершенно

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

пуста и потому получает извне все содержание как совершенно ей

чуждое. Это - ошибка. Ибо то, что интеллигенция, невидимому,

берет извне, есть на самом деле не что иное, как разумное, следо-

вательно, тождественное с духом и ему имманентное. Деятель-

ность духа не имеет, поэтому, никакой другой цели, кроме той)

чтобы, посредством снятия видимости самому-себе-внешнего-бытия

объекта, разумного в себе, опровергнуть также и ту видимость,

будто предмет является внешним для духа.

§ 448

2) При внутреннем разделении (Diremtion) этого непосред-

ственного нахождения одним моментом является внимание, именно

абстрактно тождественное направление духа в чувстве и во всех

других из его дальнейших определений. Без внимания для духа

ничего нет; это - деятельное обращение внутрь; момент того, что

нечто ему принадлежит, но в качестве еще только формального

самоопределения интеллигенции. - Другим моментом является

то, что против этой внутренней стороны интеллигенция полагает

определенность чувства как некоторое сущее, однако лишь как

отрицательное, как абстрактное другое по отношению к ней самой.

Тем самым интеллигенция определяет содержание ощущения как

сущее вне себя, выбрасывает его в пространство и время, предста-

вляющие собою те формы, в которых она является созерцающей.

С точки зрения сознания материал есть только его предмет,

относительное другое; но от духа он получает разумное оп-

ределение, согласно которому он есть другое самого себя

(ср. § 247, 254).

Прибавление. Раскрывающееся в ощущении и в чувстве непо-

средственное, следовательно, неразвитое единство духа с объектом

является еще неодухотворенным. Интеллигенция снимает поэтому

простоту ощущения, - определяет то, что стало доступным ощу-

щению как нечто по отношению к ней отрицательное, отделяет

его, таким образом, от себя, и в то же время полагает его, в его

оторванности, как свое. Только посредством этой двойной деятель-

ности снятия и восстановления единства между мной и другим я

получаю возможность овладеть содержанием. Это происходит

прежде всего в акте внимания. Без этого последнего невозможно

поэтому никакое постижение объекта; только посредством вни-

мания дух становится присутствующим в предмете, приобретает,

правда не познание, ибо для этого требуется дальнейшее развитие

духа, но все же некоторое знакомство с предметом. Внимание обра-

зует поэтому начало образования. В более точном смысле, однако,

акт внимания должен быть понят как некоторое самонаполнение

содержанием, которое должно быть в одинаковой мере и объек-

тивным и субъективным, или, другими словами, быть не только

для меня, но обладать также и самостоятельным бытием. При

внимании, следовательно, необходимо имеется и некоторое разде-

ление, и некоторое единство субъективного и объективного, -

некоторое саморефлектирование свободного духа в себя и вместе

с тем некоторое тождественное направление его на предмет.

Здесь уже содержится то, что внимание есть нечто зависящее от

моего произвола, что я, следовательно, только тогда бываю внима-

тельным, когда я хочу таковым быть. Но отсюда вовсе не следует,

чтобы внимание было чем-то легким. Оно, напротив, требует

напряжения, так как человек, если он хочет постигнуть какой-

нибудь предмет, должен для этого отвлечься от всего остального,

от всех этих тысяч движущихся в его голове вещей, от всех других

своих интересов, даже от своей собственной личности, и, подавляя

свою суетность, не дающую ему как следует сосредоточиться на

деле, но заставляющую его слишком поспешно высказывать

о нем окончательные суждения, настойчиво углубиться в самый

предмет и, не примешивая к нему своих рассуждений, дать пред-

мету проявиться самому, как он есть, или сосредоточиться на нем.

Внимание содержит в себе, следовательно, отрицание стремления

придать значение самому себе, и, напротив, подразумевает полное

растворение себя в предмете. Это - два момента, в такой же мере

необходимые для правильной деятельности духа, в какой они обык-

новенно считаются ненужными для так называемого великосвет-

ского образования, ибо отличительной чертой последнего является

как раз способность скорого решения всех вопросов, пренебрежи-

тельного отношения ко всему. Это пренебрежение в известной мере

обращает человека вспять к состоянию дикости. Дикарь почти

ни к чему не бывает внимателен; он все пропускает мимо себя, ни

на чем не сосредоточиваясь. Только благодаря образованию духа

внимание приобретает силу и достигает совершенства. Ботаник,

например, замечает в каком-либо растении несравненно больше, чем

человек, не сведущий в ботанике. И то же самое, естественно, спра-

ведливо и относительно всех других предметов знания. Человек

большого ума и образования сразу же обозревает все перед ним на-

ходящееся; ощущение всегда носит у него характер воспоминания.

Как мы видели выше, во внимании имеет место разделение

и единство субъективного и объективного. Поскольку, однако,

внимание ближайшим образом проявляется в связи с чувством,

постольку единство субъективного и объективного является в нем

преобладающим, - различие же этих обеих сторон еще чем-то

неопределенным. Интеллигенция необходимо переходит, однако,

дальше к тому, чтобы развить это различие, - отличить опреде-

ленным образом объект от субъекта. Первая форма, в которой она

это делает, есть созерцание. В этом последнем в такой же мере пре-

обладает различие субъективного и объективного, в какой в фор-

мальном внимании перевешивает единство этих противоположных

определений.

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

Нам предстоит теперь ближе рассмотреть осуществляющееся

в созерцании объективирование того, что стало предметом ощу-

щения. В этом отношении необходимо сказать несколько слов как

о внутренних, так и о внешних ощущениях.

Что касается первых, то относительно их в особенности спра-

ведливо утверждение, что в ощущении человек оказывается

во власти производимых на него воздействий, но, однако, освобо-

ждает себя от этой власти, если может свои ощущения довести до

созерцания. Так, например, мы знаем, что если кто-либо в состоя-

нии превратить в предмет созерцания обуревающие его чувства

радости или боли, скажем в каком-нибудь стихотворении, то он

отделяет тогда от себя то, что стесняло его дух, и создает для себя

облегчение или даже полную свободу. Ибо, хотя рассмотрением

многих сторон своих ощущений он и увеличивает невидимому их

силу, он все же в действительности уменьшает эту силу тем, что

превращает свои ощущения в нечто ему противостоящее, - в нечто

становящееся для него внешним. Поэтому в особенности Гете,

и более всего своим Вертером, значительно облегчил состояние

своего духа, подвергнув, напротив, читателей своего романа всей

мощи действия на них чувства. Образованный человек чувствует

глубже, чем необразованный, то, что стало предметом его ощущений,

так как он рассматривает его со всех открывающихся при этом

точек зрения, и в то же время он превосходит необразованного

властью над своим чувством, ибо он вращается преимущественно

в стихии разумного мышления, возвышающейся над всякой огра-

ниченностью ощущения.

Итак, внутренние ощущения, как только что было указано,

более или менее отделимы от нас, смотря по степени силы рефлек-

тирующего и разумного мышления.

Что касается, напротив, внешних ощущений, то различие их

отделимости от нас зависит от того обстоятельства, относятся ли

они к объекту как к чему-то устойчивому или как к чему-то исче-

зающему. Согласно этому определению пять чувств получают такой