Файл: Гегель.doc

2) В качестве влечения продвигается к тому, чтобы только данное в

чувстве согласование своей внутренней определенности с объек-

тивностью превратить в такое, которое впервые должно быть

положено ею самой.

Дальнейшее развитие 3) состоит в том, что особые влечения

подчиняются всеобщему - счастью. Так как, од-

нако, эта всеобщность есть только всеобщность рефлексии, - то

по отношению к особенности влечений она остается чем-то внеш-

ним и к этому особенному относится лишь через посредство

совершенно абстрактной единичной воли - через произвол.

Как неопределенная всеобщность счастья, так и непосредствен-

ная особенность влечений и абстрактная единичность произвола

в своей взаимной внешности являются чем-то неистинным и по-

тому все вместе сходятся в конкретно-всеобщее, в понятие свободы,

вопящей воли; эта воля, как уже было замечено, составляет цель

развития практического духа.

§ 470

Практический дух содержит в себе прежде всего в качество

формальной или непосредственной воли двойное долженство-

вание, - состоящее 1) в противоположности определенности^

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

положенной самой волей, к снова вступающей при этом в силу

непосредственной определенности, к ее наличному бытию и со-

стоянию, - что в то же время развивается в сознании до отно-

шения к внешним объектам; 2) упомянутое первое самоопределе-

ние, само будучи непосредственным, первоначально не является

еще поднятым до всеобщности мышления, составляющей по-

этому в себе долженствование по отношению к только что упо-

мянутому самоопределению как со стороны формы, так и со

стороны содержания; противоположность, сначала существую-

щую только для нас.

а) ПРАКТИЧЕСКОЕ ЧУВСТВО

§ 471

Практический дух первоначально имеет внутри себя свое

самоопределение непосредственным образом, следовательно, фор-

мально, так что он находит себя как единичность, определенную

в своей внутренней природе. Таким образом он является практи-

ческим чувством. В этом чувстве дух, так как в себе он есть про-

стая, тождественная с разумом субъективность, конечно обладает

содержанием разума, но лишь как непосредственно единичным

и тем самым как природным, случайным и субъективным содержа-

нием, которое в такой же мере определяет себя из частности

потребностей, мнения и т. д. и из субъективности, полагающей

себя для себя, наперекор всеобщему, в какой он в себе может

быть соответственным разуму.

* Когда апеллируют к чувству права и моральности, как и

к религиозному чувству, которое человек носит в себе, к его

благожелательным склонностям и т. д., вообще к его сердцу, т. е.

к субъекту, поскольку в нем объединены все разнообразные прак-

тические чувства, - то это 1) имеет тот правильный смысл, что

эти определения суть его собственные имманентные определения;

2) И затем, поскольку чувство противоположно рассудку, также

тот смысл, что по отношению к односторонним абстракциям рас-

судка чувство может быть целокупностью. Но в такой же мере

чувство может быть и односторонним, несущественным, дурным.

Разумное, которое в качестве мыслимого существует в форме

разумности, представляет собой то же самое содержание, которым

обладает и доброе практическое чувство, но только в его всеобщ-

ности и необходимости, в его объективности и истине.

Вот почему, с одной стороны, нелепо думать, будто с пере-

ходом от чувства к праву и долгу теряется что-нибудь в отношении

содержания и высокой ценности; этот переход, напротив, впервые

-поднимает чувство до его истины. Столь же нелепо считать ин-

теллигенцию чем-то излишним и даже вредным для чувства, сердца

и воли; истина и - что то же самое - действительная разум-

ность сердца и воли может заключаться единственно только во

всеобщности интеллигенции, а не в единичности чувства как

такового. Если чувства истинны, то они являются таковыми

вследствие своей определенности, т. е. своего содержания, а это

последнее только в такой мере истинно, в какой оно внутренне

всеобще, иными словами, имеет своим источником мыслящий

дух. Для рассудка трудность состоит в том, чтобы освободиться

от того разделения, которое он однажды по своему произволу

допустил между душевными способностями, чувством и мыслящим

духом, и прийти к представлению, что в человеке существует только

один единый разум в чувстве, воле и мышлении. В связи с этим

наталкиваются на трудность в том, что идеи, принадлежащие

исключительно мыслящему духу - бог, право, нравственность,

могут быть также чувствуемы. Но чувство есть не что иное, как

форма непосредственной своеобразной единичности субъекта,

в которую может быть вложено как только что упомянутое со-

держание, так и всякое другое объективное содержание, которому

сознание также приписывает предметность.

С другой стороны, весьма сомнительно и, даже более того"

неправильно придерживаться чувства и сердца вопреки разумно-

сти мысли - права, долга, закона, потому что то, чем чувство

и сердце обладают в большей мере, чем разумность мысли, есть

только особая субъективность, только нечто суетное и произволь-

ное. - На том же основании неуместно при научном рассмотре-

нии чувств обращать внимание на что-либо иное, кроме их формы,

и рассматривать их содержание, ибо это последнее в качестве

мыслимого представляет собой скорее самоопределения духа в их

всеобщности и необходимости, т. е. права и обязанности. Для

специального рассмотрения практических чувств, а также и

склонностей остаются только себялюбивые, дурные и злые чув-

ства и склонности, ибо только они относятся к единичности,

отстаивающей себя наперекор всеобщему; их содержание про-

тивоположно содержанию прав и обязанностей; но именно вслед-

ствие этого они только по противоположности с последними полу-

чают свою ближайшую определенность.

§ 472

Практическое чувство содержит в себе долженствование,

свое самоопределение как в себе сущее, отнесенное к сущей еди-

ничности, которая имеет значение лишь в своей соразмерности

с упомянутым самоопределением. Так как обоим в этой их

непосредственности недостает еще объективного определения,

то это отношение потребности к наличному бытию есть совер-

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

шенно субъективное и поверхностное чувство приятного или

неприятного.

* Удовольствие, радость, боль и т. д., стыд, раскаяние, удов-

летворение и т. д. представляют собой частью только видоизме-

нения формального практического чувства вообще, частью же

отличаются друг от друга по своему содержанию, составляющему

определенность долженствования.

Знаменитый вопрос о первоисточнике зла в мире возникает, -

по крайней мере, поскольку под злом понимаются ближайшим

образом неприятное и боль, -на этой стадии формального практи-

ческого^ Зло есть не что иное, как несоответствие между бытием

и долженствованием. Это долженствование имеет много значений,

и так как случайные цели равным образом имеют форму должного,

то их бесконечно много. По отношению к ним зло есть только то

право, которое осуществляется в отношении суетности и ничто-

жества их воображаемого значения. Они уже сами по себе есть

зло. - Конечность жизни и духа входит в их суждение, в кото-

ром они другое обособленное от них в то же время содержат в себе

в качестве своего отрицания и таким образом выступают как то

противоречие, которое называется злом. В мертвом нет ни зла,

ни боли, ибо в неорганической природе понятие не выступает

наперекор своему наличному существованию и в своем различии

от него не остается одновременно его субъектом. В жизни и еще

более в духе, напротив, существует это имманентное различение и

тем самым приобретает силу долженствование; и эта отрицатель-

ность, субъективность, <я>, свобода суть принципы зла и страда-

ния. - Яков Беме рассматривал <яйность> (Ichheit) как стра-

дание и мучение и в то же время как источник природы и

духа.

Прибавление. Хотя в практическом чувстве воля имеет форму

простого тождества с самой собой, все же в этом тождестве су-

ществует уже различие. Ибо практическое чувство, с одной сто-

роны, знает себя, правда, как объективно значимое самоопределение,

ка^ нечто в-себе-и-для-себя-определенное, но в то же время, с Дру-

гой стороны, также и как что-то непосредственно или извне опре-

деленное, как нечто подчиненное чуждой ему определенности

внешних воздействий. Чувствующая воля есть поэтому сравнение

факта своей извне приходящей непосредственной определенности

с фактом определения себя посредством своей собственной при-

роды. Так как последнее имеет значение того, что должно быть,

то воля предъявляет к воздействию извне требование согласован-

ности с этим должным. Это соответствие есть приятное, а несо-

ответствие - неприятное.

Так как, однако, упомянутая внутренняя определенность,

к которой относится воздействие извне, сама есть еще непосред-

ственная, моей природной единичности принадлежащая, еще только

субъективная, только чувствуемая определенность, то и суждение,

осуществляющееся в силу этого отношения, может быть только

совершенно поверхностным и случайным. Поэтому по отношению

к вещам, имеющим большое значение, то обстоятельство, что мне

что-либо приятно или неприятно, является в высшей степени

безразличным.

Практическое чувство получает, однако, еще и дальнейшие

определения, сравнительно с только что рассмотренными поверх-

ностными его определениями.

А именно существуют еще, во-вторых, и такие чувства, которые,

так как содержание их проистекает из созерцания или представ-

ления, превосходят чувство приятного или неприятного в отно-

шении их определенности. К этому классу чувств относятся,

например, удовольствие, радость, надежда, страх, боязнь, боль

и т. д. - Радость состоит в чувстве единичного признания с моей

стороны какого-либо единичного события, вещи или лица, по-

скольку я определен в себе и для себя. - Удовлетворенность,

напротив, есть более длительное, cпокойное признание чего-нибудь,

без момента интенсивности. - В веселости проявляется более

живое признание. - Страх есть чувство моей самости и в то же

время зла, грозящего уничтожить мое чувство самого себя. - В

испуге я ощущаю внезапное несоответствие чего-либо внешнего

с моим положительным чувством самого себя.

Все эти чувства не имеют никакого имманентного, к их свое-

образной природе принадлежащего содержания; содержание это

входит в них извне.

Наконец, третий род чувств возникает вследствие того, что

и происходящее из мышления субстанциональное содержание пра-

вового, морального, нравственного и религиозного также прини-

мается в сферу чувствующей воли. Поскольку это происходит,

мы имеем дело с чувствами, которые различаются друг от друга

присущим им своеобразным содержанием и от этого содержания

получают право на существование. - К этому классу чувств

относятся также стыд и раскаяние; ибо оба они, как правило,

имеют под собой нравственную основу. - Раскаяние есть чувство

несогласованности моего деяния с моим долгом или хотя бы только

с моей выгодой, и в том и в другом случае, следовательно, с чем-то

в-себе-и-для-себя-определенным.

Но если мы сказали, что только что рассмотренные чувства

имеют свойственное им своеобразное содержание, то это не следует

понимать в том смысле, будто правовое, нравственное и религиоз-

ное содержание необходимо принимает форму чувства. Что оз-

наченное содержание не связано неразрывно с чувством, это

эмпирически можно усмотреть из того, что раскаяние можно

испытать даже и по поводу доброго дела. Равным образом вовсе

не абсолютно необходимо, чтобы, оценивая мой поступок с точки

зрения долга, я испытывал беспокойство и сильное волнение

чувства; напротив, эту оценку я могу произвести также и в