Файл: Гегель.doc

-дении душа достигает представления о своем индивидуальном мире.

Однако, с другой стороны, отношение индивидуума к своему ге-

нию отличается от обоих рассмотренных выше отношений чув-

ствующей души тем, что оно есть ее единство, что оно связывает

воедино как содержащийся в естественном сновидении момент

простого единства души с самой собой, так и момент двойствен'

нести душевной жизни, имеющейся налицо в отношении зародыша

к матери, ибо гений, подобно душе матери в ее отношении к заро-

дышу, с одной стороны, есть для индивидуума некоторое самост-

ное другое, а с другой - образует с индивидуумом некоторое

столь же нераздельное единство, какое образует душа с миром своих

сновидений.

§ 406

вв) Жизнь чувства как форма, как состояние обладающего

самосознанием, образованного, рассудительного человека есть

болезнь, в которой индивидуум становится в неопосредствованное

отношение к конкретному содержанию самого себя и своим,

осмысленным в отношении к себе и к доступной рассудку

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

взаимосвязи мира, сознанием владеет как таким состоянием, кото-

рое отлично от этого конкретного содержания, - магнетический

сомнамбулизм и родственные ему состояния.

* В этом энциклопедическом изложении нельзя дать того, что

было бы необходимо для доказательства приведенного здесь опре-

деления замечательного состояния, вызванного преимущественно

животным магнетизмом, именно доказательства того, что это

состояние находит себе соответствие в опыте. Для этого прежде

всего следовало бы сами по себе столь многообразные и друг от

друга столь отличные явления подвести под объемлющие их общие

точки зрения. Если фактическое прежде всего могло бы, невиди-

мому, нуждаться в оправдании, то, с другой стороны, такое оправ-

дание оказалось бы излишним как раз для тех, ради кого в таком

доказательстве только и могла бы быть нужда. Ибо эти люди чрез-

вычайно облегчают себе рассмотрение этих фактов именно тем,

что объявляют рассказы о них, - как бы бесконечно многочис-

ленны ни были эти последние, как бы надежно ни были они заве-

рены образованностью, характером и т. п. свидетельствующих

о них лиц, -просто-напросто заблуждением или обманом, и в своем

априорном рассудке до такой степени непоколебимы, что не только

для этого рассудка не имеют силы подобного рода удостоверения,

но этими людьми отрицается даже все то, что они видели собствен-

ными глазами. Чтобы верить в этой области всему тому, что видишь

собственными глазами, и еще более для понимания этого, - для

этого основным условием является освобождение от власти рас-

судочных категорий. - Попробуем указать здесь главные мо-

менты.

а) К конкретному бытию индивидуума относится совокуп-

ность его основных интересов, существенных и частных эмпири-

ческих отношений, в которых он находится к другим людям и во-

обще к миру. Эта целокупность составляет его действительность

в том смысле, что она имманентна ему и выше была охарактери-

зована как его гений. Последний не есть вопящий и мыслящий

свободный дух; форма чувства, в которую оказывается здесь по-

груженным индивидуум, есть скорее отказ от его существования

в смысле сущей при себе самой духовности. Ближайшим следст-

вием приведенного здесь определения в отношении к содер-

жанию является то, что в сомнамбулизме в сознание входит только

круг индивидуально определенного мира, частных интересов

и ограниченных отношений. Научные познания или философские

понятия и всеобщие истины требуют другой почвы, именно мышле-

йия, развившегося из смутного чувства жизни до степени свобод-

ного сознания; было бы поэтому неразумно ожидать от сомнам-

булического состояния каких-либо откровений об идеях.

в) Человек, обладающий здравым смыслом и рассудком,

имеет об этой своей действительности, составляющей конкретное

осуществление его индивидуальности, знание, приобретаемое им

посредством самосознания и рассудка. В состоянии бодрствова-

ния он знает действительность в форме связи себя самого с ее

определениями, как некоторого отличного от него самого внешнего

мира, и он знает об этом внешнем мире, как о рационально сея>

занном внутри себя многообразии. В своих субъективных пред-

ставлениях и планах он также имеет перед своими глазами эту

рациональную связь своего мира и опосредствование своих пред*

ставлений и целей объектами, внутри себя всесторонне опосред-

ствованными (ср. § 398-Прим.). - При этом мир этот, находя*

щийся вне человека, имеет свои нити в нем так, что то, что человек

действительно есть для себя, состоит из них) так что, поскольку эти

внешние моменты исчезают, отмирает и сам человек, если только

он не является уже в гораздо большей мере внутри себя самостоя-

тельным и от них свободным благодаря религии, субъективному

разуму и характеру. В этом случае он оказывается менее способ-

ным к форме того состояния, о котором здесь идет речь. - Для

выявления этого тождества можно напомнить о том действии,

которое смерть любимых родственников, друзей и т. д. может

оказывать на остающихся в живых, а именно, что смерть одного

влечет за собой смерть или постепенное умирание для другого.

(Так Катон не мог более жить после гибели римской республики,

его внутренняя действительность не простиралась ни дальше,

ни выше ее). - Тоска по родине и т. п.

г) Поскольку, однако, заполнение сознания, а именно его

внешний мир и его отношение к нему, заволакивается как бы пе-

леной и душа погружается в сон (как это бывает в магнетическом

сне, при каталепсии и других болезнях, например в период поло-

вого созревания женщины, при приближении смерти и т. д.),

постольку упомянутая имманентная действительность индиви-

дуума остается той же субстанциальной внутренней целокупно-

стью, проявляющейся в жизни чувства, обладающей внутренним

видением и знанием. И именно потому, что это есть развитое,

созревшее, образованное сознание, которое снижается до упо-

мянутого состояния чувства, - оно в своем содержании сохра-

няет, правда, формальную сторону своего для-себя-бытия, фор-

мальное созерцание и знание. Это знание, однако, не развивается

до суждения сознания, посредством которого его содержание

становится для него внешней объективностью, если это сознание

здорово и бодрствует. Таким образом, индивидуум является

монадой, внутри себя знающей свою действительность, самосозер-

цанием гения. Для этого знания характерно поэтому то, что то же

самое содержание, которое в качестве рациональной действитель-

ности объективно для здорового сознания и для знания которого

это сознание, как осмысленное, нуждается в рассудочном опосред>

ствовании во всем его реальном объеме, - что это содержание,

в этой имманентности, непосредственно может им познаваться и

созерцаться. Это созерцание есть постольку ясновидение, пи-

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

скольку знание коренится в нераздельной субстанциальности

гения и находится в сущности взаимосвязи. Оно не связано

поэтому с рядами посредствующих, друг другу внешних условий,

которые должно пробежать рассудительное сознание и в отноше-

нии которых оно ограничено сообразно своей собственной внеш-

ней единичности. Однако по той причине, что в смутности этого

ясновидения содержание не раскрыто как рациональная вза-

имосвязь, ясновидение всецело остается на произвол всей

случайности своего же собственного чувствования, воображе-

ния и т.п., не говоря уже о том, что в процесс его созерцания

входят еще и чужие представления (см. ниже). Нельзя поэтому

с уверенностью сказать, чего больше: того ли, что ясновидящие

правильно созерцают, или того, в чем они заблуждаются. - Но,

во всяком случае, нелепо считать созерцание в этом состоя-

нии за подъем духа и за более истинное состояние, в котором

человек оказывается более способным к приобретению общих

познаний *.

д) Существенным определением этой жизни чувства, которой

не хватает личности рассудка и воли, является то, что эта жизнь

есть состояние пассивности) подобно пассивности ребенка в ут-

робе матери. Соответственно такому состоянию больной субъект

попадает под влияние и оказывается во власти другого, именно

магнетизера, так что в этой психической связи обоих субъек-

тов индивидуум, лишенный самостоятельности и не дейст-

вующий в качестве личности, имеет своим субъективным созна-

нием сознание того рассудительного индивидуума и притом

так, что это другое сознание является для него теперь его субъек-

тивной душой, его гением, способным заполнить его также и

содержанием. Тот факт, что сомнамбулический индивидуум ощу-

щает в себе те же вкусы и запахи, что и другой индивидуум, с ко-

торым он находится во взаимоотношении, что он знает в качестве

* Платон познал отношение пророчества вообще к знанию рассудитель-

ного сознания лучше, чем многие из философов нового времени; они слишком

поспешно хотели видеть в платоновских представлениях об энтузиазме

подтверждение своей веры в высокую природу откровений cомнамбулического созерцания.

В<Тимес>Платон говорит (еd Steph.III,стр.71 и след.): <чтобы и неразумная часть души тоже была до известной степени причастна к истине,

бог создал печень и дал ей способность прорицания {Маnteia), то есть способ-

ность иметь видения. А что бог действительно дал человеческому неразумию эту

способность прорицания, достаточным доказательством этого, - прибавляет

он, - является то, что ни один рассудительный человек не способен иметь

настоящие видения, но делается способным к этому только в том случае,

если его рассудок скован сном или выведен из своего естественного состояния

болезнью или энтузиазмом. Уже в древности было справедливо сказано:

<делать и знать свое и самого себя доступно только человеку рассудительному>.

Платон совершенно верно отмечает как телесную природу такого созерцания

и знания, так и возможность для этих видений обладать истиной, а равно и их

подчиненность разумному сознанию.

своих собственных другие, имеющиеся у этого второго индиви-

дуума созерцания и внутренние представления, - все это сви-

детельствует о том субстанциальном тождестве, в котором душа,

поскольку она, как конкретная, является поистине имматериаль-

ной, способна находиться с другой душой. В этом субстанциаль-

ном тождестве субъективность сознания существует лишь как

единая, и индивидуальность больного есть, правда, для-себя-

бытие, но пустое, не различенное, и, однако, действительное. Эта

формальная самость заполняется поэтому ощущениями и представ-

лениями другого, она видит, нюхает, пробует на вкус, читает,

слышит в другом. По поводу этого следует еще заметить, что сом-

намбула оказывается таким образом поставленной в отношение

к двум гениям и к двоякого рода содержанию: к своему собствен-

ному содержанию и к содержанию магнетизера. Но какие именно

ощущения или видения это формальное восприятие получает,

созерцает и превращает в знание, исходя из собственного внутрен-

него существа, и какие оно получает из способности представле-

ния того субъекта, с которым формальное восприятие находится

во взаимоотношении, - это остается неопределенным. Эта неяс-

ность может быть источником многих заблуждений и, между про-

чим, обосновывает также и то необходимое разнообразие, которое

обнаружилось в мнениях, высказываемых сомнамбулами из различ-

ных стран, а также в их сообщениях,-в зависимости от различ-

ного культурного уровня этих лиц, - об их болезненных состоя-

ниях и способах их исцеления, о лечебных средствах, а также

о научных и духовных категориях и т. д.

е) Как в чувствующей субстанциальности нет противополож-

ности к внешнеобъективному, так и внутри самого себя субъект

существует в таком единстве, в котором все частные особенности

чувствования уже исчезли, так что, поскольку деятельность орга-

нов чувства здесь замерла, общее чувство приобретает теперь

особые функции, и люди начинают видеть и слышать пальцами,