Файл: Pavlov_A_V__Ponomarenko_E_V_Sovremennye_probl.doc

Обращение к философии в рамках нашего учебника диктуется еще и тем обстоятельством, что, сознавая ее необходимость, сегодняшнее юридическое образование в России, тем не менее, по-прежнему исходит не из современного состояния философии, а из советского диалектического материализма, приспособленного для того, чтобы выступать методологией позитивного познания. Традиционный диалектический материализм даже в естествознании справляется сегодня не во всех его областях. И тем более, он не пригоден в социальных и гуманитарных науках, а значит, и в науках о праве. В нем попросту нет необходимого инструментария, например, понятий «разум», «рациональность», «воля», «свобода». Точнее, они – рассматриваются, но, по преимуществу, в контексте т.н. «буржуазных философских учений», и то, довольно устаревших, главным образом, из XIX века. Материалистической же позицией, классовым подходом, теорией формации и законом единства и борьбы противоположностей, основополагающими для советского диалектического материализма, многое не объясняется.

Поэтому наш учебник мы считаем нужным предварить кратким пояснением того, что, на наш взгляд, представляет философия и зачем она нужна. И этим мы надеемся обратить внимание студентов на параллельные курсы лекций по философии, философии права, культурологии и методологии научного познания.

Философия является органичной для человеческого разума, Проше говоря, когда человек разумно мыслит, он непременно философствует. Происходит это потому, что человек – существо, занятое каким-нибудь делом. Для того, чтобы действовать, необходима идея: что, как, зачем делать. Философия представляет собою ту сферу разума, какая выдвигает конструктивные для деятельности идеи.

В обыденных делах профессиональная философия не нужна, там достаточно обычного житейского философствования. Но бывают такие проблемы, с какими человечество сталкивается впервые, и ни у кого нет опыта и знаний, необходимых для их решения. Таковы, например, проблема глобализации, международного терроризма, изменения климата, искусственного интеллекта, виртуальной реальности, смены пола, пересадки органов, клонирования, эвтаназии и т.п. Идеи и ориентиры, необходимые при решении проблем, принципиально новых для самой родовой природы человека, выдвигает философия.

В творчестве новых идей, опирающихся лишь на природу человеческого разума, всегда чрезвычайно высока вероятность ошибки. Чтобы ее уменьшить, за тысячелетия разработана система правил профессионального философствования. Эту систему правил тоже называют философией, ее изучает история философии и она является важнейшим элементом философской культуры.

Выдвигая идеи, философия решает несколько задач, необходимых для функционирования науки.

Во-первых, ее идея представляет собою основной стратегический ориентир научного познания и практики. Это не столько точная и однозначная цель, подобная мишени для стрелка, сколько направление, горизонт перспективного познания. В рамках очерченного горизонта наука сама определяет конкретные предметы, задачи, получает свои знания и предлагает собственные программы практической деятельности. Границы же горизонта познания определяются философской идеей.

Во-вторых, ее идея очерчивает горизонт понимания, то есть, пространство, в рамках которого существуют взаимосвязанные друг с другом научные знания. Его детальная структура тоже разрабатывается науками. Это пространство необходимо для того, чтобы полученные знания можно было понять, то есть, наполнить их ценностным содержанием, смыслом и значением. Понять, это значит, творчески получить новое знание и поместить его в контекст культурно-исторической эпохи или иного, необходимого для понимания, пространства, чьи границы определяются философской идеей.

В-третьих, сама идея представляет собою парадигму, то есть, некоторый образец, ориентируясь на который, наука получает ясный ответ на вопрос, что значит для нее познавать.

Парадигмальный характер философской идеи, ее стратегическое значение и ее способность определять границы горизонта понимания превращают философию в фундаментальную методологию науки. В нашем случае, философия – методологический фундамент наук о праве. Но мы еще раз вынуждены оговориться, речь идет о всем многообразии философских позиций современности, а не об одном только диалектическом материализме.

Например, для того, чтобы научное мышление научилось различать знание и понимание, необходимо было, чтобы философия первой поставила перед собой такую задачу. Чтобы наука научилась строго формулировать свои законы, потребовалась философская теория пространства и времени. Чтобы появилась цивилистика, нужна была философская идея цивилизации. Вплоть до того времени, пока наука строго и однозначно не определила своего места, задач и границ, и там, где она до сих пор их не определила и не установила различие между собою и философией, каждый крупный ученый – создатель новой теории или нового подхода – осознавал себя одновременно и как философ, например, в математике – А.Пуанкаре, в физике – А.Эйнштейн, В.Гейзенберг, в литературоведении – М.М.Бахтин, в истории – М.Блок, А.Я.Гуревич, в психологии – К.-Г.Юнг, З.Фрейд, Э.Фромм, в этнологии – К.Леви-Стросс, в теории управления – А.Богданов, Н.Винер, в социологии – К.Маркс, П.Сорокин, М.Вебер и т.д.

Из сказанного следует, что дальнейшее содержание нашего учебника будет включать в себя современные философские идеи, характеризующих стратегии и горизонты социальных и гуманитарных наук в условиях принципиально новых для человечества обстоятельств, а так же идеи, характеризующих само строение и функционирование таких наук в современности. Именно это и есть проблемная область, в пределах которой располагаются и юридические науки.

Философия разрабатывает стратегические для научного познания идеи, именно этим она и выполняет задачу методологического основания науки.

1.1.2. Порядок и хаос.

Основу постоянной проблематичности самого человеческого рода, наряду с другими причинами, составляет непрерывный поиск баланса или допустимых пропорций между хаосом и порядком. Эти пропорции различны в разные культурно-исторические эпохи, но и хаос, и порядок всегда присутствуют в общественной жизни людей.

Первые рациональные представления о них складываются еще в Античности, в условиях Средневековья, Возрождения и Просвещения они получают своеобразные интерпретации. В XIX веке в творчестве К.Маркса им подводится промежуточный итог, а в творчестве Ф.Ницше, в его идее противопоставления Аполлонического и Дионисийского начал (1), в связи с наступающим закатом Просвещения и его переходом к модернизму, проблема соотношения хаоса и порядка снова выходит на передний план. В дальнейшем она рассматривается в классическом и неклассическом психоанализе, в экзистенциализме, в структурализме, в постструктурализме и деконструктивизме и доходит до предела остроты в постмодернистских концепциях второй половины XX и начала XXI века и в синергетике.

Сегодня хаос трактуется как способность сингулярных единиц в ходе случайных флуктуаций образовывать упорядоченные системы. В социальных науках это означает формирование единого общества из многообразия индивидуально различных человеческих личностей, а в гуманитарных науках, это значит проблему возникновения общезначимого смысла при взаимодействии индивидуальных значений, проблему свободы и творчества. Хаос в социальном и гуманитарном познании трактуется как пространство свободной активности индивидов и творческая среда.

Порядок же понимается как детерминация сингулярных единиц со стороны их организации. Применительно к социальным наукам, это – конкретно-историческая социокультурная детерминация всех человеческих индивидуальностей (2).

В юридической науке право понимается как система общеобязательных социальных норм (правил поведения), установленных государством и обеспечиваемых силой его принуждения, либо как вытекающий из самой природы человеческого разума и стоящий над государством и законом императив (3. – С.560). Это значит, что право представляется как важнейшая структура, организующая и упорядочивающая человеческое общество.

Проблема соотношения хаоса и порядка заключается в следующем: что такое хаос и порядок в отдельно взятом конкретно-историческом социокультурном пространстве, каким образом в хаосе рождается порядок, как порядок определяет границы хаоса, какова наиболее оптимальная пропорция в их соотношении, оптимальная для самосохранения, для дальнейшего развития человечества и для решения вновь появляющихся перед ним проблем. И какую роль во всем этом играет право?

1.1.3. Общественная жизнь человека как воспроизводство хаоса и порядка.

В литературе советского марксизма сложилось представление о том, что общество и общественная жизнь, это - некое самодостаточное целое, проявлением которого выступают человеческие индивиды. К сожалению, именно такое одностороннее представление является наиболее распространенным в сегодняшнем отечественном правоведении, оно и определяет подход к праву.

Вопреки таким взглядам, современная философия по большей части трактует общественную жизнь как совместное существование многообразия человеческих индивидов, понимаемых не только в аспекте их сходства друг с другом, но и в плане их взаимного отличия, как индивидуальностей. Люди представляются существами, обладающими самобытными внутренними мирами: они по-своему одухотворены, имеют собственные сознания и способны к разумному мышлению тогда, когда они попадают в личные, жизненно значимые для них ситуации.

Такой подход имеет большую традицию, начиная с представлений о человеке в раннем христианстве. Он развивается в концепциях Р.Декарта, Г.Лейбница, И.Фихте, И.Канта и др. Однако напрямую эти взгляды восходят, как ни странно, к раннему сочинению К.Маркса и Ф.Энгельса «Немецкая идеология», к ее замечательной I главе, где первой предпосылкой понимания истории называется сам факт существования живых человеческих индивидов и их деятельности в конкретных условиях (6. – С.18-19).

Позднее взгляды К.Маркса и, особенно, Ф.Энгельса сместились в позитивистском направлении, подчиняясь господствующему в науке XIX века стилю. В частности, это, наряду со многими другими предпосылками, обусловило возможность появления советской философии, которую в точном смысле слова вряд ли уместно называть «марксистской», на нее, например, чрезвычайно повлияли взгляды досоветской русской религиозной философии.

Однако задолго до СССР философемы К.Маркса и Ф.Энгельса были синтезированы культурой с взглядами С.Кьеркегора и, в первую очередь, Ф.Ницше, тоже выступивших с индивидуалистических позиций, но поставивших во главу угла не эмпиризм, а крайний субъективизм. Их творчество обусловило идею «жизненного мира» Э.Гуссерля, герменевтическую философию Х.-Г.Гадамера, своеобразную феноменологию М.Хайдеггера с отчетливым противопоставлением «Dasein» и «das Man» и экзистенциализм Ж.-П.Сартра с его идеей интерсубъективности. Предельной формой эволюции этих взглядов становится творчество Ж.Делеза, выдвинувшего философское понимание сингулярности, идею роевых и агрегированных сообществ и, совместно с Ф.Гваттари, философему ризомы, а так же труды Ж.Бодрияра.

Сегодня общественная жизнь людей представляется как результат экзистенциального диалога качественно различных и одушевленных человеческих индивидов, независимо от своих предпочтений, по факту рождения вынужденных вступать в коммуникации и непосредственно общаться с другими, внутренне отличными от них индивидами.

Духовное различие индивидов в условиях неизбежности их коммуникаций ставит перед ними проблему закрытости внутреннего мира Другого от каждого человеческого Я. Никогда наверняка невозможно знать, чего другие хотят, что они думают о нас и какие планы строят. Проблема межличностной коммуникации имеет оборотной стороной проблему межличностного понимания, без решения которой адекватное правотворчество и правоприменение становятся попросту невозможными.

В условиях закрытости и непонятности Другого, взаимоотношения индивидов придают всей общественной жизни характер хаоса. Каким же образом в нем рождается порядок?

Этот вопрос напрямую относится к основоположениям философии, которые в одной из широко распространенных философских традиций принято называть предпосылками, первоначалами, и которые, по сути, представляют собою предмет ее разработок. В рационально сконструированных философских концепциях предмет не может быть поименован однозначным и строго определенным понятием. Так же обстоит дело и в науке, сам предмет как реальность не столько называется, сколько указывается. Но если в науке предмет в достаточной мере очевиден, то в философии он абстрактен и его необходимо вычленить из реальности. Для этой цели философия использует не столько свой категориальный аппарат, сколько метафоры. Возможность применения метафоры в науке и философии на сегодня достаточно хорошо разработана (8).

Нетрудно провести параллель между общественной жизнью людей и пассажирами в переполненном автобусе, где тоже есть и «общество», и навязанные коммуникации.

Когда новый пассажир протискивается в переполненный автобус, он преследует свою цель, ему надо занять в автобусе более-менее удобное место, чтобы доехать до своей остановки. При этом, его появление в автобусе несколько изменяет пространственную конфигурацию остальных пассажиров: кто-то подвинется, кто-то другой повернется, пропуская новичка, кто-нибудь, напротив, оттолкнет его или прижмет к креслу.

Вместе с этим, меняется не только телесная конфигурация пространства, но и его «ментальное» содержание. Кто-нибудь обрадуется, увидев старого приятеля или симпатичную женщину. А кто-то другой рассердится от того, что ему заехали локтем в бок, причем сделал это не новичок, а другой пассажир, который неловко повернулся из-за того, что ему на ногу наступили. И опять на ногу наступил не новичок, а третий пассажир, которого стукнули портфелем. И снова это сделал не новичок, а четвертый пассажир, которого толкнули. А толкнул его уже новичок, протискиваясь в переполненный автобус.

Складывается очень любопытная цепочка контактов, сопровождаемых мыслями, чувствами, переживаниями, а то и словами: первый, рассердившийся пассажир нашего новичка не видит, не знает и знать не желает, но конечной причиной его эмоции оказывается, все-таки, новичок.

В этой мешанине переживаний, обусловленной непрерывными взаимными провокациями, возникают два взаимосвязанных и устойчивых духовных образования, бессознательно предчувствуемых каждым.

Во-первых, каждый знает, каким должен быть пассажир. И каждый понимает, что если хочешь доехать до своей остановки, то не вертись, не толкайся, не ругайся, будь скромен и стой смирно, иначе тебя из автобуса выкинут.