Файл: Pavlov_A_V__Ponomarenko_E_V_Sovremennye_probl.doc

Объективность в науке проявляется для познающего сознания как устойчивый и повторяющийся опыт, в естествознании – чувственный, в гуманитаристике – экзистенциальный.

Экзистенциальный опыт – внутренний для сознания, это – переживание экзистенциальных состояний, характерных для личностных ситуаций, например, опыт страха, ответственности, неприязни, обязанности, благодарности и т.д. Для переживающего его человека, он обладает несомненной реальностью. В случае типичных состояний, возможно говорить об устойчивости опыта и правомерности его обобщений. Здесь открывается перспектива построения научных теорий на основе такого опыта и его объяснения для других ученых, способных его подтвердить или опровергнуть, оценивая его созвучие со своим внутренним миром. Корреляция опытов, конечно, обладает некоторой степенью неопределенности, но она способна очертить устойчивое ментальное пространство, в котором распределяются опыты переживания однотипных ситуаций. В частности, такое пространство может обозначаться понятием интерсубъективности (см. 1).

Фиксируя такой опыт и имея с ним дело как с данностью, гуманитарий именно его находит как объективность. Построенные же на его основе научные теории в силу неопределенности пространства экзистенциальных опытов многочисленны и открыты для различных интерпретаций со стороны. Как следствие, отдельно взятая гуманитарная теория, поскольку она имеет личное происхождение, но претендует на общезначимость, является субъективной. Статусом же объективности знания обладает не теория сама по себе, а все множество теорий, построенных по поводу многообразия опытов переживания типичных ситуаций и диалог между теориями. Теоретическое знание в гуманитарной науке объективно в той мере, в какой оно верифицировано, фальсифицировано и комплементарно с другими теориями.

Теории как формы рационализации опыта рационализируют и пространство, придавая ему характер цивилизации. Так например, экономика, политика, право пребывают в общественной жизни не как реальные структуры, а как возможности появления этих структур. Действительными структурами они становятся в результате интеллектуальной и практической деятельности индивидов, выбирающих из спектра возможностей наиболее приемлемую и превращающих ее в конкретные требования и правила, в юридические законы, политические организации, учреждения и хозяйственные предприятия.

Внутренний, экзистенциальный опыт представляет собою действительность, непосредственно совпадающую с гуманитарной предметностью. Что касается чувственного опыта, то это больше повод, провоцирующий появление экзистенциального состояния, интенционально наполненный и интерпретируемый им. Чувственный опыт неоднозначен, его смысл и значение зависит от типа субъективности и от того, как она понимает опыт. Экзистенциальный же опыт, интерпретирующий чувственное переживание, более устойчив и, в конечном счете, он становится предметом рефлективного наблюдения и анализа.

Проще говоря, экзистенциальный опыт в гуманитарных науках, это – любая мысль ученого о неочевидном для других его внутреннем состоянии, если она соответствует культуре познания и ученый способен доказать научному сообществу ее правомерность.

Экзистенциальность предметной области гуманитарных наук ставит перед ними огромную проблему объективности познания. Как отмечает К. Поппер, в гуманитарных и социальных науках мы имеем дело с тесным взаимодействием между объектом и субъектом (см.2). Изучая свой предмет, они, в сущности, изучают самих себя и свои истоки. Уже это препятствует привычному для естествознания представлению об объективности результатов исследования.

Объективность в гуманитарных науках понимается, главным образом, как непредвзятость, как устойчивость экзистенциального состояния, всесторонность представлений о предмете, нейтральность предмета по отношению к исследователю, его независимость от личных желаний, вкусов и пристрастий.

Такая объективность достигается прежде всего рефлексией внутренней необходимости бытия предмета и тем обстоятельством, что любое гуманитарное исследование, если воспользоваться описанием К.Поппера, это – социальное происшествие и оно тесно взаимодействует с другими социальными происшествиями. К.Поппер так говорит о социальных прогнозах, но его слова правомерно распространить и на все гуманитарные науки.

Как социальное происшествие, гуманитарное знание существует в широком культурном контексте, где участвует множество субъектов. Оно должно быть доказано, подвергнуто критике и принято в научном сообществе. Уже по этой причине оно не зависит от отдельного субъекта и является продуктом всей науки, потому и оказывается устойчивым, «объективным» в гуманитарном смысле слова.

При всем этом, результаты гуманитарного исследования не обладают той степенью объективности, какая свойственна естественным наукам и во многом зависят от ответственности самого исследователя и его внутренней культуры.

Активность субъекта превращает его личный опыт в общекультурную данность и объективирует его. Культура, рассмотренная как продукт объективации многообразия опытов, их диалога и интеграции рассматривается гуманитарной наукой формально, то есть, с точки зрения формы, хранящей субъективное содержание. Таким образом, процесс формализации и формальность в гуманитаристике тоже имеет специфику, отличающую ее от естествознания.

На сегодня объективность гуманитарного познания, его предмета и полученных знаний обосновывается:

1. Внутренней необходимостью экзистенциального состояния и степенью его рефлексии.

2. Соотнесенностью с традициями познания, с устоявшимися научными школами, со сложившейся картиной мира.

3. Соотнесенностью с общезначимыми идеалами познания.

4. Устойчивостью и способностью противостоять научной критике.

5. Описанием предмета с нескольких точек зрения, «объемно», когда знание о нем не зависит от каждого взгляда в отдельности.

6. Диалогической соотнесенностью с другими, отличными взглядами на ту же предметность, приемлемыми наукой. Способностью проследить высказанную мысль через возможно большее число проявлений культуры (в т.ч. и чужих текстов), а этих текстов и проявлений в своей мысли.

7. Формальностью анализа и описания предметной области и в этом смысле независимостью от личных предпочтений.

5.2. Проблема истины и достоверности в современном познании.

Постановка вопроса об истине относится к ранней Античности, к первым и еще эпизодическим образцам рационального мышления. Вплоть до XX века это, в сущности, был вопрос о том, что есть на самом деле, а что нам только кажется и является субъективным, произвольным мнением.

В XX в., особенно в его второй половине, в связи с нарастанием постмодернистского кризиса культуры, понимание истины нередко объявляется устаревшим и заменяется «правдоподобием». П.Фейерабенд объявляет истину «простым лозунгом» (3. – С.312.), а Ж.Делез и Ф.Гваттари, обобщая концепции XX века и распространяя свой вывод на всю нововременную эпоху, замечают, что истина, это - всего лишь создаваемое мыслью, «как сумел внушить нам Ницше, мысль - это творчество, а не воля к истине» (4. – С. 73-74). Ж.-Ф. Лиотар, рассматривая значения, приписываемые понятию истины в XX веке, находит среди них «справедливость, эффективность (см. 5). С Жижек, констатируя современное массовое понимание истины отмечает: «Окончательная истина капиталистической утилитарной бездуховной вселенной состоит в дематериализации самой «реальной жизни», в превращении ее в призрачное шоу» (См.6).

А.Бадью, рассматривая современное значение философской фигуры ап. Павла характеризует истину как процессуальность, субъективность и сингулярность и утверждает: « По своему предназначению истина не должна быть предикативной или судебной. Нет такой инстанции, перед которой требовалось бы предъявить результат процедуры истины. Истина никогда не приходит от Критики. Она утверждается лишь из себя самой, и она соотносится с субъектом нового типа - ни трансцендентальным, ни субстанциальным, целиком определяемым как активист той истины, о которой идет речь» (см.7). В своем интервью 2001 г. он заявляет: «Истина – это конкретный процесс, вызываемый определенными сдвигами (столкновением, восстанием, неожиданным открытием), и далее развивается как принцип верности испытуемому новшеству. Истина – это субъективное развитие того, что одновременно ново и универсально» (см. 8).

Получается так, что наука конца XX века лишает истину любого объективного статуса и приписывает ей демократический характер, зависящий от массового мнения и голосования: как считает большинство, то и истина.

Такой подход, при том, что он по видимости окончательно девальвирует понятие истины, не вовсе лишен смысла. Скорее, он настойчиво декларирует специфический характер истины в гуманитарном познании: в них она является истиной не объективной реальности, а столь же объективно и непреложно существующего субъекта. А следовательно, она оказывается конкретной и такой же динамичной, и обладает тем же количеством форм, как и субъект.

5.2.1. Проблема истины и достоверности

Под истиной в науке и философии понимается адекватное, т.е. правильное отражение действительности.

Для классической науки действительность является только объективной реальностью и истина для нее – правильное описание предмета в понятиях теории, объективное содержание знания. Заблуждение же она видит, прежде всего, в субъективных представлениях, неизбежно привносимых в знание.

Наука использует правила верификации для того, чтобы подтвердить полученное знание и отделить в нем истину от заблуждения, объективное содержание от личных взглядов, мнений или психологических особенностей субъекта.

Классическая научная философия разрабатывает методологические принципы такого различения, т.н. «критерии истины» - важнейшие способы проверки теории, суть которых заключается в редукции теоретического уровня предмета к опытному.

Как известно из курса классической философии,

критериями истины выступают:

1. Наблюдение. Это – базовый критерий истины, лежащий в основе всех остальных. Наблюдение, это - целенаправленное и регистрируемое созерцание, протекающее без вмешательства наблюдателя и предназначенное для восприятия разыскиваемых признаков предмета познания. Наблюдение бывает внешним и внутренним. Внешнее наблюдение есть получение человеком опыта контакта с внешним миром объективной реальности. Внутреннее наблюдение является приобретением опыта встречи с основаниями своего внутреннего мира. Наблюдение следует отличать от повседневного, обыденного восприятия. Результат наблюдения должен быть понятным для всех и обладать потенциалом всеобщности.

2. Эксперимент, т.е. наблюдение предмета в искусственно смоделированных условиях и под контролем наблюдателя. Задача эксперимента в том, чтобы спровоцировать проявление разыскиваемых признаков.

3. Логика, которой является уже разработанная и подтвержденная научная теория. Знания о новом предмете считаются истинными, если они соответствуют сложившимся теоретическим взглядам.

4. Соответствие картине мира. Для науки это, чаще всего, соотнесенность проводимого исследования с научной школой. Для философии и теории культуры, это – соотнесенность с традицией философской и культурологической мысли.

5. Красота теории (т.н. “эстетический критерий”). Его суть в простоте и гармоничности теории. Простота состоит в объяснении предмета из наименьшего числа предпосылок и при минимуме дополнительных и непроверенных предположений. Красота же заключается в логической стройности и непротиворечивости теории, в наименьшем числе логических построений, необходимых для теоретического объяснения предмета.

6. Практика. Этот критерий обусловлен практической нацеленностью современной науки. Разработанная теория должна применяться к практическим целям. Если она дает ожидаемый эффект, то она правильна, в противном же случае, она ошибочна.

7. Общественно-историческая практика. Это – один из наиболее распространенных вариантов соотнесенности с картиной мира. Считается, что в силу сложности и изменчивости любого предмета познания, наиболее надежным критерием служит массовое практическое подтверждение полученного знания в течение длительного (в масштабах исторической эпохи) времени. В действительности, применение такого критерия всегда затрудняется тем, что чем больше людей вовлечено в такую практику и чем дольше продолжается эпоха, тем больше возрастает роль субъективности. Начинается разброс взглядов, мнений, интерпретаций, толкований, усиливается влияние интересов, уровня образованности, личных способностей множества вовлеченных в общественно-историческую практику людей.

Данное понимание истины и ее критериев по-прежнему правомерно для естествознания и для всех научных дисциплин, ориентированных на познание объективности и на ее практическое видоизменение.

Однако если гуманитарная наука нацелена, прежде всего, на рефлексию и творчество культурного самобытия человека, причем, под человеком понимается не абстрактный «некто», а конкретные люди, идентифицирующие себя с самими собой, во всем их многоразличии, то в этой науке представление об истине должно соотноситься с творчеством и индивидуальным самоопределением людей по отношению к их личной внешней реальности.

Если истина, как утверждается в классической философии, есть адекватное отображение объективной действительности, то она зависит от того, каковы действительность и объективность.

У физики действительностью выступает внешний суперчеловеческий, суперсоциальный и суперкультурный материальный мир, а объективность – независимость такого мира от познающего сознания. Для нее классическое представление об истине во многом сохраняется, да и вряд ли когда-нибудь утратит значение.

Гуманитарные же науки, определяя себя как сферу познания, отличную от естествознания, формируются из-за того, что сами сознание и культура все отчетливее и рациональнее отделяют себя от объективной физической реальности и конституируются как особая, не физическая и не материальная природа. Даже в советском материализме применительно к сознанию приходилось давать специфическую интерпретацию понятию материальности.

Действительность для гуманитарных наук не сам мир, а бытие человека в мире, противоречивое единство объективности и субъективности. Объективность же для них не внешняя, а внутренняя устойчивость и необходимость самобытия субъекта и его независимость от собственных произвольных фантазий. Отсюда и объективность истины должна характеризовать, в первую очередь, самобытность субъекта и то место в мире, какое субъект сам себе определяет.

А следовательно, гуманитарная истина, это – истина поиска, творчества, и самоопределения. И мы непогрешим против нее, если скажем, что своя истина есть у заблуждения, своя у ума, и своя у глупости, что у правосудия – одна истина, а у преступления – другая. Понятие истины применительно к человеческому самобытию в самодекларациях принимает облик «правоты», а значит, по-своему правы граждане тех штатов, где путем голосования число π приравнено к 3 и где научные гипотезы происхождения человека в школах голосованием заменены на богословские. Они всего лишь публично декларируют свою истину и демонстрируют, каковы они по их внутренней природе.

Научная истина, в отличие от личной правоты, так или иначе, но должна быть общезначимой и характеризовать всех. Это означает, что, не смотря на многообразие частных истин, они получают научный статус лишь тогда, когда в них обнаруживаются некоторые сходные или совместимые черты. Попробуем назвать какие-нибудь из таких признаков.