Файл: Ориген.doc

еще фактом своих самоотверженных страданий за Его учение. И какой человек,

желающий всю свою деятельность сообразовать с требованиями разума, будет

безотчетно соглашаться с теми сказаниями о героях, а эту историю о жизни

Иисуса отвергать без всякого предварительного ее исследования?

XXIV. И опять, стоит лишь сказать, что большое число греков и

варваров с уверенностью утверждают, что они видели и теперь еще йидят

Эскулапа, как он совсем не призрачно, а на самом деле исцеляет болезни,

расточает благодеяния и предсказывает будущее, - стоит лишь все это

сказать, и Цельс уже требует, чтобы и мы также в это веровали; он даже

верующих в Иисуса не обвиняет, если бы только они стали доверять всем этим

(россказням). Наоборот. стоит нам согласиться с учениками Иисуса, которые

видели чудеса Его в которые представили такое ясное доказательство прямоты

и чистосердечия своих убеждений, которое может свидетельствовать об их

непосредственной убежденности от Писаний, как мы уже получаем от Цельса

название скудоумных людей, хотя сам Цельс не разумеет, где ему разыскать то

множество греков и варваров, которые, по его словам, веруют в Эскулапа.

Если только в этой вере Цельс полагает всю силу, то тогда и мы неопровер-

жимо можем показать ему, что есть бесчисленное множество греков и варваров.

Которые веруют в Иисуса. И в доказательство, что через эту веру восприняла

чрезвычайную чудесную силу, некоторые совершают исцеления благодаря

тому только, что призывают на больных имя всемогущего Бога, изрекают имя

Иисуса и вместе с этим читают повествование об его жизни. Мы даже видели

много таких, которые этиы способом освободились от тяжелых страданий, от

помрачения ума, безумия я множества других болезней, от которых не могли

излечить ни люди. ни демоны.

XXV. Да если я и соглашусь с тем положением, что демон по имени

Эскулап обладает силой врачевать телесные болезни, я все равно стану

указывать людям, проникнутым чувством удивления перед этой целебной

силой и перед вещанием Аполлона, на то, что ата сила врачевания

205

болезней сама по себе не является ни благом, ни злом, что она есть такое деяние,

которое одинаково может простираться и на людей честных и дурных, что, равным

образом и предвидение будущего есть точно также дело безразличное. Ведь из

факта предсказания еще не вытекает честность предсказателя. Словом нужно еще

доказать, действительно ли никогда не бывают дурными те люди, которые исцеляют

болезни и предсказывают будущее, что они, напротив, во всех отношениях

настолько совершенны, что их почти можно считать за богов. Но дело все в том и

заключается, что они никогда не докажут добродетельности тех людей, которые

исцеляют болезни и возвещают будущее. Можно представить много примеров таких

лиц, которые исцеляются и в то же время недостойны жизни, - таких лиц, которые

настолько были испорчены и проводили такой дурной образ жизни, что едва ли у

благоразумного врача может являться мысль об их исцелении. Равным образом

можно видеть, что и в предсказаниях Пифии иногда предлагаются неразумные вещи.

Я укажу только на два промера. Клеомеду, кажется - борцу, если я не ошибаюсь,

Цельс старался доставить честь, могущую сравнять его с богами; но что именно

чудесного он нашел в его кулачном искусстве - я даже не знаю, между тем как ни

Пифагора, ни Сократа он нс считает достойными такой же чести, какую он приписал

этому кулачному бойцу. Далее, Архилоха он называет любимцем и почитателем муз

несмотря на то, что этот последний из своего поэтического искусства делал в высшей

степени дурное и нечистое употребление и проводил очень распущенную и

порочную жизнь; он объявляет его даже богобоязненным и благочестивым

человеком и в доказательство этого ссылается на то, что он был любимцем муз,

которые почитались богинями. Но я не знаю, найдется ли из толпы кто-нибудь, кто

смог бы назвать благочестивым такого человека, который не был украшен ни

скромностью, никакой другой добродетелью. Разве нравственный человек стал бы

рассказывать вещи, подобные тем, какими преисполнены неблагопристойные

ямбические стихи Архилоха. Ясно, таким образом, что ив в силе исцеления, ни в

способности предсказывать будущее, не заключается еще ничего Божественного, По

какому же, спрашивается, праву, можно, тогда, почитать Эскулапа и Аполлона как

святых и чистых богов даже в том случае, если бы я согласился, что они

действительно владеют словесным искусством, в особенности же когда этот

пророческий дух Аполлона, дух чистый и свободный от всякого телесного

смешения, входит в эту так называемую пророчицу, сидящую над отверстием

пифвйской пещеры, через эти жен-

206

ские места? В нашем же учении об Иисусе я Его силе мы совершенно не находим

подобных вещей. Ведь тело, какое он принял от Девы, было составлено из

человеческой материи и было подвержено человеческим страданиям и смерти.

XXVI. Теперь рассмотрим и то, что дальше говорят Цельс, как он предлагает

яз исторических сказании прямо невероятные вещи, которые он, судя до его словам,

считает заслуживающими доверия, между тем как они сами по себе представляются

невероятными. Он начинает с истории Аристея Проконясского и рассказывает о нем

следующее:

"АристеЙ Проконисский, будто бы, так демонически скрывался от взоров людских

и потом опять появлялся в раз-личыые времена и в различных местах земли и

возвещал удивительные вещи; хотя Аполлон и повелевал метапон-тийцам

оказывать Аристею божескую честь, но его однако никто не считал богом". Это

сказание, кажется, Цельс заимствовал у Пиндара и Геродота- Именно из четвертой

книги истории Геродота достаточно привести следующий рассказ об Аристее.

"Откуда, ~ говорит Геродот. - был Аристсй, поведавший все это, я уже сказал;

теперь я желаю передать сам рассказ, который я слышал о нем в Проко-яиссе и

Кизике . Аристей, как говорят, не уступавший никому из своих граждан в

знатности рода, в Прокониссе вошел однажды в шерстяных дел мастерскую, где и

умер. Тогда мастер запер свою шерстяную фабрику и пошел известить об этом

событии знакомых умершего. Когда слух, что Аристей умер, распространился уже

по городу, когда пошли об этом событии различные толки, из Кизикского города

Артака пришел один муж, который стал утверждать, что, приближаясь к Кизику,

он встретил Аристея и вступил с нам в разговор. И когда этот муж настойчиво

утверждал это, знакомые умершего подошли к мастерской, вооружившись всем

необходимым, чтобы его вынести оттуда. Но, отворявши дом, они не нашли гам

Аристея - ни живым, ни мертвым. После уже, через семь лет, он показался в

Прокониссе и сложил стихи, которые называются теперь у греков ари мае поиски

мв. По изображении этих стихов, он в другой раз исчез. Так повествуют эти

города. Подобное же случилось, как мне известно, и с метапоатйй-цами в Италии,

спустя двести сорок лет после второго исчезновения Аристея, как это я нашел,

сравнивая все слу-

Метапонт - греческий город на восточном берегу Лукании, При Таремтском

заливе.

Остров к Пропонтиде, в Мраморном море. Милетская

колония во Фригии.

207

чившееся в Прокониссе и Метапонте. Метапонтийцы говорят. что Аристей,

появившись у них, приказал водрузить жертвенник Аполлону и около него

воздвигнуть статую, которая носила бы имя Арнстея Проконисского на том

основании, что они - собственно - единственные обитатели Италии, к которым на

землю сошел Аполлон. Причем, будто бы, и он сам, теперешний Аристей, следовал

за ним, но тогда, когда следовал за богом, он будто бы был вороном. И лишь

только сказал это, он исчез. Они же, - рассказывают метапонтийцы, - послали в

Дельфы спросить бога, что это было за явление такое человека. Пифия, будто бы,

повелела им повиноваться явлению, предупредив их при этом, что, если они будут

повиноваться, то обнаружат в себе благочестие. И они исполняли это (приказание)

и привели в исполнение. И теперь еще стоит статуя, носящая имя Аристея, при том

священном изображении Аполлона. и окруженная лавровыми деревьями. Статуя

воздвигнута на площади. И все это до сих пор сказано об Аристее".

XXVII. К этой истории Аристея мы должны присовокупить следующее

замечание. Если бы Цельс рассказал историю кратко, как она приводится, без

пояснений в том смысле, что он принимает ее за истину и придает ей веру, то мы

могли бы дать и другой ответ. Но так как он говорит, что "Аристей, по его словам,

исчез действительно демонически и что он потом опять появился и в различные

моменты побывал в различных местах, где и разглашал чудесные вещи", так как,

далее, он приводит изречение Аполлона, приказывавшего метапонтийцам почитать

Аристея за бога; так как он приводит все это в таком виде, как будто он не

допускает даже никакого основания сомневаться в этом и сам от себя выражает

полное согласие с этим рассказом, то я должен обратиться к нему с вопросом: да

как же ты все эти чудеса, которые ученики Иисуса рассказывают о своем учителе,

ты принимаешь за чистый вымысел, н если ты хулишь тех людей, которые веруют

в них, то почему же история Аристея есть чудо и отнюдь не является вымыслом в

твоих глазах? Ты другим делаешь возражение, их вера в чудеса Иисуса, по твоим

словам, неразумна; но как же тогда оказывается возможной твоя вера в

приведенные тобой факты - без доказательства, без приведения свидетельств в

пользу того, что они действительно так происходили? Или достоверность Геродота

и Пиндара для тебя - несомненный факт, и ты только тем людям отказываешься

верить, которые за учение Иисуса выказывали желание умереть и которые для

последующих поколении письменно сообщили только то, во что они сами верили?

Почему ты это именно называешь вымыслом, басней и

208

Колдовством, из-за чего они ведут такую сильную борьбу, что предпочитают,

скорее, проводить жизнь среди преследований, терпеть бедствия и

насильственную смерть? Прими на себя роль посредника и выскажи свое мнение о

том, что написано об Аристее и о том, что рассказывается об Иисусе; посмотри, на

основании того, что каждый из них сделал для исправления нравов и для

утверждения благочестия в отношении к Богу, - нельзя ли на основании всего

этого вынести такого твердого убеждения, что без Божественной помощи я

посредства не могло произойти то, что рассказывается об Иисусе, и что, наоборот,

в истории Аристея Прокоиисского нет ничего Божественного.

XXVIII. И что за цель могло иметь Провидение в тех чудесах, которые оно,