Файл: Ориген.doc

следующим затем выражением: и навел Господь Бог да

человека крепкий сои; и когда он уснул, взял одво из ребер его и

закрыл то место плотию. И создал Господ" Бог из ребра,

взятого у человека, жену , и так далее. Но Цельс при этом не

приводит того изречения, которое могло бы навести

слушателя на заключение, что приведенные слова сказаны в

переносном смысле (|1ета тротю^оушу е1рлта<). Он вообще

не хотел в данном случае подавать даже повода, что ему

известно об аллегорическом смысле этих слов, хотя дальше

он сам же говорит: "образованные из иудеев и христиан,

стыдясь этих (слов), стараются изъяснять их как-нибудь в

переносном смысле". По этому поводу мы могли бы задать

ему вопрос: ужели, по-твоему, баснословный рассказ твоего

богов дох но венного Гесиода о создании жены - тот рассказ,

по которому эта последняя дана Зевсом людям как зло ввяде

отмщения за (похищенный) огонь можно понимать в

переносном смысле, а если Писание повествует о том, что

жена взята из ребра мужа, когда он пребывал В глубоком сне.

и была образована Богом: то этот рассказ, по твоему мнению,

уже совершенно не имеет никакого прикровснного смысла?

Но едва ли будет справедливо, если первый рассказ будем

рассматривать не как смешную басню, но будем даже

удивляться ему как философии, выраженной в форме басни,

между тем как над этим последним рассказом (Библейским)

будем только издеваться на том основании, что в нем не

заключается никакого глубокого смысла, кроме буквального.

Если уж из-за одной только голой буквы изречения нужно

презирать глубокую мысль, заключающуюся в этом

изречении, то тогда, Цельс, смотри, как бы и у твоего

Гесиода, которого ты называешь бого вдохновенным мужем,

не оказалось более всего такого материала, который

заслуживал бы осмеяния, хотя бы в следующих стихах, где

(Гесиод) пишет:

Прем. 12, 1. 'Быт. 2,

21-22. См-ниже 4, ХЫХ,

Ь-Гесиод 'Еруа ка'1

^^'рас, V, 57

300

Так начал свою речь исполненный гнева, облаков повелитель,

Зевес;

Ты, сьщ Ялета, мудрейший из всех,

Ты ликуст1>, что, похитив огонь, обманул мою душу,

Но это тебе и поколеньям грядущим послужит наказанием

великим! Зло им в подарок дам я за огонь: вес этим злом будут Увеселять души свии,

несчастье свое обнимая. Сказал - и засмеялся отец людей и богов. И славному дал

он Гефесту приказ - как можно скорее Землю с водою сметать и глас человека ей

дать, А также и силу, и вид, подобный бессмертным богиням, И приятную прелесть

девичьего лика; а затем и Афине Дал он приказ ~ научить ее всяким работам и

искусству тканья;

И Афродите радость златую разлить по ее голове, И сильную страсть, и заботу об

украшенье телесном;

И бесстыдства ей собачье придать, и изменчивый нрай Велит он Гермесу? поел;'

своему и убийце Аргоса. Так он сказал - и все поспешили веленье исполнить

Зевеса,

Кроноса сына, И в миг из земли славный Гефест деву творит, -

Подобье девицы стыдливой, повинуясь веленью Зевеса-

Ее, опоясав, убрала боппм голубоокая Афина Паллада.

Вокрут нее и богипи-харитьт и прекрасная Пифо:

Ей ожерелья из злата вокруг щей кладут.

Ее убирают и длинноволосые Горы цветами весны,

Всем же убором главы занялась Афина Паллада.

А в грудь ей Гермес, Аргоса убийца,

Вложил и всякую ложь, и льстивые речи, и изменчивый нрав.

Так Зевс Громовержец ему приказал. И имя ей дал

Вестник богов, - Пандорой ее наименовал,

Так как все имеющие на Олимпе жилища ~

Каждый ей дар свой вручил, на страдание мужам энергичным '.

Смешно и то, что говорит он дальше о бочонке.

Когда-то род людской жил на земле Без всякого зла, без всяких трудов непомерных,

Без всяких болезней, людям смерть приносящих. Но жена. руками поднявши

бочонок, страданье большое Рассеяла всюду и на людей напустила заботы тяжелые.

Одна только Надежда не знала кручины и осталась Внутри покоев домашних, под

отверстьем бочонка, и за дверь Не летала; еще раньше в бочонок ввергла страданье

она

Теперь мы обратимся к тому, кто в атой истории видит простую аллегорию -

независимо от того, понимает ли

' Гесиод 'Еруа то' тц1ера1, V, 53-82. 2 Д"/, стр. 90

96.

301

он мысль писателя в аллегории или нет, - и зададим ему такой вопрос. Ужели

одним только грекам возможно проводить свои философские взгляды в

прикровенной форме, или, может быть, также и египтянам, в другим варварским

народам, которые похваляются тем, что в их мистериях (скрывается) истина?

Между тем, как, по твоему мнению одни только иудеи, даже их законодатели и

их писатели, являются самыми неразумными людьми? И этот народ, который

настроен так возвышенно, что может возноситься к несозданному существу

Божию, Его одного иметь перед глазами своими и всю свою надежду возлагать

только на Него, - этот народ представляет будто бы единственное исключение

в том отношении, что он один не получил никакого отображения Божественной

силы!

XXXIX. Цельс, далее, и историю о змие делает предметом своей

насмешки. Он говорит, что "змий воспротивился заповедям, данным от Бога

человеку", и все это изречение, по его мнению, "какая-то басня, подобная тем,

какие рассказываются старыми бабами. При этом Цельс умышленно умалчивает

о рае Божием, о котором говорится, что Господь Бог насадил его в Эдеме на

востоке, а вместе с этим умалчивает и о том, что Бог произрастил из земли

всякое дерево, приятное на вид и хорошее для аи' щи, и дерево жизни посреди

рая, и дерево познания добра и зла , и обо всем прочем рассказанном в этом

месте, что могло бы привести благоразумного читателя к убеждению. что все это

без нарушения благоприличия можно понимать в переносном смысле (оик

иае^гыу тротгоАоуеьЮ!). Вот почему мы и намерены рассказ Писания

сопоставить с тем, что Сократ у Платона в "Пире" говорит об Эросе и что

приписывается Сократу как самое лучшее из всего сказанного о нем в "Пире".

Вот что говорит Платон: когда родилась Афродита, боги устроили пир, в

котором участвовал, между прочим, также и Пор, сын Метида. Когда уже

закончилось пиршество, вошла Пения, чтобы ввиду происходящего пира

попросить себе чего-нибудь, и стала у дверей. Пор в это время, напившись

нектара допьяна, - вина тогда еще не было - ушел в сад Зевса, где и заснул

спокойно. Тогда Пения пришла к мысли, что, если она понесет сына от Пора, то

это послужит ей подспорьем в бедности. Итак, она ложится к нему и зачинает

Эроса. Так как Эрос родился в день рождения Афродиты, то по этой причине он

Еврейское слово, что значит приятность, сладость; здесь Эдем

приведено как имя местности, где находился рай ("арайеюо?). 2 Быт. 2, 8-9.

у переводчика: зачнет .

302

и является спутником Афродиты а прислуживает ей, вместе с тем он от природы

является любителем красоты, так как и Афродита прекрасна. А так как Эрос -

сын Пора и Пении, то он получил от них такое наследство- Во-первых, ов

постоянно беден и в то же время далеко не строен и не красив - вопреки

мнению о нем большинства - но сухощав, весь в лишаях, босоногий и

бесприютный, спит он без подстилки прямо на голой земле - и под воротами, и

на улице под открытым небом; унаследовав природу матери, он всегда

испытывает нужду. Отца же он напоминает тем, что строит козни добрым и

честным (людям); он отважен, даже дерзок, отличается особой важностью,

страстный охотник, постоянный изобретатель всяких коварных замыслов, имеет

большую склонность К мудрости и старается ее достигнуть, он - философ на

протяжении всей своей жизни, искусный гадальщик, составитель волшебных на-

питков, софист; он по природе и не бессмертен, и не смертей, в один и тот же

день он также быстро и цветет, и живет, если достигает исполнения своих

желаний, и также быстро умирает, причем, всегда опять оживает, имея в себе

задатки отцовской природы. При этом все, что ему удается приобрести, он

постоянно растрачивает, так что Эрос не испытывает лишений, но не

приобретает и богатства. Он занимает как бы середину между мудростью и

невежеством '

Если читатели подобной истории будут подражать злонравию Цельса, ~

чего христиане, впрочем, не станут делать ~ то. они именно только посмеются

над басней и поиздеваются над Платоном, этим великим человеком (тт)^1кочтог).

Если же они будут исследовать все эти сказания, проведенные под видом басни

так, как это свойственно философам, и таким образом поймут мысль Платона:

тогда они уже проникнутся удивлением перед тем искусством, с каким он под

внешней оболочкой баснословного сказания мог нс только скрыть от простой

толпы народа великие истины (бо-пюта), очевидные для него, но в то же время и

поведать об этих истинах - поскольку и это также входило в его задачу - тем

людям, которые в состоянии обнаружить в мифических сказаниях ту истину,

которая и составляет доподлинную мысль автора, только вложенную им в

форму басни. И я привел эту басню из (сочинений) Платона собственно потому,

что там идет речь о саде Зевса, а этот последний, как мне кажется, имеет

некоторое подобие с раем Божиим, равно как и Пения может быть приравнена к

змию, упоминаемому в книге Бытия, а Пор, против которого злоумышляет

Пения, напоминает человека,

' Платон "Пир", гл. XXIII.

303

против которого строит козни змий (Библейский). Неизвестно только с

положительной достоверностью, дошел ли Платон до такого сказания, или же -

как думают некоторые -- он во время своего путешествия в Египет, встре-

тившись там с людьми, сведущими в области тайн иудейской религии,

воспринял от этих людей некоторые знания, из которых - часть он удержал

(полностью), а другой части придал несколько иной вид из опасения оскорбить

греков, если бы он удержал всю философию иудеев, бывших не на хорошем