Файл: Гегель.doc

права должен иметь место подобный же переход. И в этой науке

мы тоже начинаем с чего-то абстрактного - именно с понятия

воли, - продвигаемся, далее, к во внешнем наличном бытии

происходящему осуществлению еще абстрактной воли, к сфере

формального права, затем уже переходим от внешнего наличного

бытия к рефлектированной в себя воле, к области моральности и,

наконец, в-третьих, к объединяющей в себе оба эти абстрактные

момента и потому к конкретной нравственной воле. - В сфере

самой нравственности мы также начинаем с непосредственного,

с той природной, неразвитой формы, которую нравственный дух

имеет в семье; переходим затем к происходящему в гражданском

обществе раздвоению нравственной субстанции; и наконец, дости-

гаем открывающегося нам в государстве единства и истины обеих

^тих односторонних форм нравственного духа. - Из этого хода на-

шего рассмотрения, однако, никак еще не следует, чтобы нравствен-

ность мы и по времени делали чем-то позднейшим по сравнению

с правом и моральностью или чтобы семью и гражданское общество

мы хотели объяснить как нечто в действительности предшест-

вующее государству. Скорее, напротив, мы очень хорошо знаем,

что нравственность составляет основу права и моральности, равно

как п то, что семья и гражданское общество с их хорошо упорядо-

ченными различиями уже предполагают наличие государства.

Но в философском развитии нравственного мы не можем начинать

с государства, ибо в этом последнем нравственное развивается до

своей самой конкретной формы, тогда как начало необходимо

представляет собой нечто абстрактное. На том же основании и

моральное должно быть рассматриваемо перед нравственным,

хотя первое только как некоторого рода болезнь проявляется на

основе последнего. И, наконец, опять на том же основании, и в

области антропологии мы тоже должны были выяснить помеша-

тельство уже до рассмотрения объективного сознания, так как

помешательство, как мы видели, состоит в некоторой абстракции,

удерживаемой наперекор конкретному, объективному сознанию

помешанного человека.

Этим мы закончим те замечания, которые мы должны были

сделать здесь о понятии помешательства вообще.

Что касается, далее, особых видов состояния помешательства,

то их различают обыкновенно не столько по их внутренней опре-

деленности, сколько скорее по внешним обнаружениям этой

болезни. Этого для философского рассмотрения недостаточно.

Даже и помешательство мы должны познать как нечто необходи-

мое и постольку разумным образом внутри себя различенное.

Однако необходимое различение этого душевного состояния

нельзя вывести из особого содержания имеющегося в помешатель-

стве формального единства субъективного и объективного; ибо

содержание это есть нечто бесконечно многообразное и тем самым

случайное. Мы должны поэтому, напротив, обратить внимание

на всеобщие различия по форме, обнаруживающиеся в состоянии

помешательства. Для этой цели мы должны сослаться на сказан-

ное нами раньше, а именно на то, что помешательство было охарак-

теризовано нами как внутренняя замкнутость духа, как неко-

торая погруженность его в себя, своеобразие которой - в противо-

положность в-себе-бытию духа, имеющемуся налицо и в сомнам-

булизме - состоит в том, чтобы не находиться более в непо-

средственной связи с действительностью, но быть от нее самым

решительным образом отделенной.

Это состояние внутренней самопогруженности является, с

одной стороны, всеобщим в каждом виде помешательства, с дру-

гой же стороны, представляет собой - если оно остается при

своей неопределенности, при своей пустоте - особый вид состоя-

ния помешательства. С этого особого вида мы и должны начать

рассмотрение различных видов помешательства.

Если, однако, упомянутое совершенно неопределенное в-себе-

бытие получает. определенное содержание, связывается с чисто

субъективным особым представлением и это последнее принимает

за нечто объективное, - тогда обнаруживается уже вторая форма

состояния помешательства.

Третья и последняя, главная форма этой болезни проявляется

тогда, когда то именно, что противостоит заблуждению души,

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

в такой же мере существует для души, - когда помешанный свое

чисто субъективное представление сравнивает со своим объектив-

ным сознанием, открывает резкую противоположность между

ними и таким образом приходит к несчастному чувству противо-

речия с самим собой. Здесь мы видим душу в ее более или менее

полном отчаяния стремлении снова высвободить себя из раздвое-

ния, имеющегося налицо уже во второй, форме помешательства,

но там еще едва заметного или даже совсем еще не чувствуемого,

и снова восстановить конкретное тождество с собой, внутреннюю

гармонию самосознания, непоколебимо пребывающего в едином

центре своей действительности.

Рассмотрим теперь несколько подробнее только что отмечен-

ные три основные формы помешательства.

1. Слабоумие, рассеянность, бестолковость

Первая из этих трех основных форм - совершенно неопределен-

ное погружение в самого себя - проявляется прежде всего как

Слабоумие

Это последнее имеет разные формы. Бывает природное слабо-

умие. Оно неисцелимо. Сюда преимущественно относится то,

что называют кретинизмом, состояние, частью проявляющееся

спорадически, частью же в известных местностях, в особенности

в узких долинах и болотистых местах, приобретающее эндемиче-

ский характер. Кретины представляют собой плохо сложенных,

уродливых, часто пораженных зобом, бросающихся в глаза своим

тупым выражением лица, людей, нераскрытая душа которых

нередко оказывается способной к издаванию только совершенно

нечленораздельных звуков. - Но помимо такого природного

слабоумия встречается также и такое, в которое человек впадает

или вследствие несчастья, в котором он сам не виноват, или же

по своей собственной вине. Что касается случая первого рода,

то Пинель приводит пример одной слабоумной от рождения жен-

щины; тупоумие ее, как полагали, произошло от чрезвычайно

сильного испуга, который испытала ее мать во время своей бере-

менности. Нередко слабоумие является следствием буйного со-

стояния духа; в этом случае исцеление становится в высшей

степени невероятным; часто и эпилепсия также кончается состо-

янием слабоумия. Но не менее часто это состояние вызывается так-

же и чрезмерностью всякого рода излишеств.-Относительно яв-

ления слабоумия можно упомянуть еще и то, что иногда оно обна-

руживается также в виде тенденции к оцепенению, в виде полней-

шего паралича как телесной, так и духовной деятельности.-Впро-

чем, слабоумие встречается не только как длительное, но и как про-

ходящее состояние.Так,например,один англичанин впал в состояние

полного безразличия ко всем вещам, сперва к политике, затем

к своим делам и к своей семье; он сидел неподвижно, уставившись

перед собой, годами не произносил ни одного слова и обнаружил

такую притупленность ко всему, что заставлял сомневаться в том,

узнает ли он еще свою жену и детей. Он был излечен тем, что

другой человек, одетый точно так же, как и он, сел против

него и стал во всем подражать ему. Это привело больного в силь-

нейшее возбуждение, вследствие которого его внимание было

перенесено вовне: долгое время погруженный внутрь самого себя,

он теперь был вытолкнут из себя вовне.

Рассеянность

Дальнейшим видоизменением рассматриваемой здесь первой

основной формы состояния помешательства является рассеянность,

Оца состоит в незнании того, что нас непосредственно окружает.

Часто незнание этого является началом безумия, но, однако,

существует также и весьма далекая от всякого безумия величе-

ственная рассеянность. Эта последняя может наступить тогда,

когда дух, предавшись глубоким размышлениям, отвлекается от

наблюдения за всем сравнительно незначительным. Так, Архимед

до такой степени углубился однажды в какую-то геометрическую

задачу, что на несколько дней, казалось, совсем забыл о всех

остальных вещах и должен был быть насильно вырван из этого

сосредоточения своего духа на одном единственном пункте. На-

стоящая рассеянность, однако, есть погружение в совершенно

абстрактное самочувствие, в бездеятельность рассудительного,

объективного сознания, в лишенное знания отсутствие духа по

отношению к таким вещам, в которых он должен был бы присут-

ствовать. Субъект, находящийся в этом состоянии, смешивает в

отдельных случаях свое действительное положение с ложным и

постигает внешние обстоятельства односторонним способом, а не

соответственно всей целокупности их отношений. Забавным при-

мером этого душевного состояния среди многих других примеров

является один французский граф, который, когда его парик повис

на люстре, 'от души смеялся над этим вместе с другими присут-

ствовавшими, оглядываясь кругом, чтобы посмотреть, чей парик

оказался сорванным и кто стоит с лысой головой. Другой относя-

щийся сюда пример дает нам Ньютон; говорят, что этот ученый

схватил однажды палец одной дамы, чтобы набить с его помощью

трубку. Такая рассеянность может быть следствием продолжи-

тельных умственных занятий; она нередко встречается у ученых,

в особенности у ученых прежнего времени. Часто, однако,

рассеянность возникает и тогда, когда люди, повсюду стремясь

снискать себе особое уважение, вследствие этого сосредоточивают

внимание только на своей субъективности, забывая за нею объек-

тивность.

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

179

Бестолковость

Рассеянности противостоит ко всему проявляющая интерес

бестолковость. Она возникает из неспособности фиксиро-