Файл: Тойнби.doc

население халифата только крепило свою веру в бессмертие су-

ществующего порядка. Самое удивительное,что универсальное го-

сударство до такой степени глубоко воздействует на воображе-

ние, что даже среди представителей пролетариата - как внутрен-

него, так и внешнего - бытует мнение, что, разрушая халифат,

они производят какое-то в высшей степени нечестивое действие.

О силе воздействия этой широко распространенной и уходящей

в глубь веков галлюцинации начинают затем задумываться после-

дователи опрокинутой власти, поскольку в их руках сосредоточи-

вается все уцелевшее наследство. Попытка освоить это наследс-

тво обычно выражается в претензиях варвара хвастливо присвоить

себе титул правителя уже ушедшего универсального государства.

Последствия Маньчжурской, Оттоманской и Монгольской импе-

рий. Вера в бессмертие универсальных государств, которая опи-

рается на их способность удерживать статус раздающих наследс-

тво и после того,как уже утрачены какие-либо на то реальные

основания (а иногда даже после того,как они практически перес-

тали существовать, может быть проиллюстрирована целым рядом

исторических примеров.

Так, правительство маньчжурской ветви дальневосточного

универсального государства свято верило в то, что все суверены

во всех частях мира, с которыми Поднебесная вступала в дипло-

матические контакты,получали свои титулы,как и они, в Пекине.

В период упадка Оттоманской империи, в критические време-

на между катастрофическим окончанием русско-турецкой войны

1768-1774 Гг. И кончиной султана Махмуда II, на исторической

сцене появился ряд честолюбивых военачальников, готовых прис-

воить себе титулы владык государств-последователей, но дейс-

твовавших от имени падишаха, хотя и исключительно в своих

собственных интересах.

Даже когда империя, склонная считать себя владычицей двух

континентов и двух морей,превратилась в <больного челове-

ка>[*],

* Это выражение, по всей вероятности, принадлежит русскому

царю Николаю I, который впервые употребил его в разговоре с

лордом Абердином в 1844 г., а затем повторил в 1853 г. накану-

не Крымской войны.

488

стереотип не изменился. По модели дунайских княжеств,государс-

тва-последователи подчинялись падишаху[*].

Успех Оттоманской и Маньчжурской империй в сохранении, несмотря

на упадок, монополии на право считаться оплотом и источником закон-

ности не был, однако, столь замечательным, как дипломатико-психоло-

гический tour de force Могольской империи; ибо могольская династия

Тимуридов продолжала сохранять свою роль,находясь в тени держав,и в

отличие от правителей Оттоманской и Маньчжурской империй последний

из Великих Моголов не дожил до столь печального конца, как они[2].

Признаки умерших универсальных государств. Еще более примеча-

тельным свидетельством устойчивости веры в бессмертие универсальных

государств является парадоксальная практика эвокации их призраков

потомками. Багдадский халифат Аббасидов был воскрешен в Каире, дух

Римской империи присутствовал в двух соперничающих державах: Свя-

щенной Римской империи Запада и Восточной Римской империи правос-

лавного христианства; империя династий Дзинь и Хань возродилась в

виде Сун и Тан дальневосточного общества в Китае[3]. Подобные приз-

раки универсальных государств представляют собой явные продукты ис-

торического контакта между цивилизациями во Времени,когда мертвая

цивилизация и живая связаны между собой сыновне-отеческим родством.

Четыре названных представителя данного феномена различаются

как временем эвокации,так и своими историческими судьбами в целом.

Так, дальневосточные империи и Священная Римская империя были эво-

цированы спустя более чем четыреста лет после фактического разруше-

ния универсального государства, чей дух они призваны были вопло-

тить. Восточная Римская империя благодаря стараниям Льва Исаврийца

имела интервал в полтора века, а халифат Аббасидов был возрожден в

Каире менее чем через три с половиной года после гибели халифата в

Багдаде.

Посещение Каира и Стамбула призраком Халифата. Мамлюки быстро

вдохнули жизнь в аббасидского беженца в Каире, так как, завладев

наследством Айюбидов и столкнувшись с проблемой распределения его

между рабами, они вынуждены были заботиться о процедуре легитима-

ции, подобно своим современникам - <рабским царям> Дели. Мамлюкские

султаны и их подданные, по всей видимости, относились к халифам с

нескрываемым презрением, как к марионеткам. Расстояние, однако,

позволяло сохранять последним некоторое достоинство. Мусульманские

правители в Индостане использовали аббасидских халифов Каира,подоб-

но тому как их предшественники воспользовались последним аббасидс-

ким халифом в Багдаде.

* Падишах восходит к персидскому названию, означающему <шах, стоя-

щий на шеях своих подданных>, то есть шах шахов, или <царь царей>.

489

Преемник Баязида[4] Селим I не чувствовал нужды легитимизации и

не домогался титула последнего мамлюкского султана Туман-бея. Новое

поколение фактических правителей молодого иранского мусульманского

мира превыше всего ценило родство с Чингисханом по крови, считая

при этом, что сила их собственной десницы является единственным их

прибежищем. В столь революционных обстоятельствах сохранение теней

аббасидских халифов в Каире и обращение к их авторитетам представ-

ляли собой не просто попытки вчерашних варваров усвоить вековые

традиции,но и поиски экуменической власти. Подобный стиль был при-

нят уже Баязидом I.

При таких обстоятельствах история халифата должна была закон-

читься со смертью последнего каирского халифа, то есть в 1543 г.

Однако этого не произошло. Османы долго не вспоминали о халифате,

но в период своего упадка они вновь вспомнили о нем.

Подписание в 1774 г. Кючук-Кайнарджийского мирного договора с

русскими открыло новый этап. А с установлением в 1876 г. власти Аб-

дул-Хамида II (1876-1909)[5] оттоманский халифат превратился в за-

метный фактор международных отношений. Это изменение явилось следс-

твием трех процессов: во-первых, постоянного перехода бывших отто-

манских провинций, в том числе и с мусульманским населением, под

власть западных правительств; во-вторых, последовательного исчезно-

вения всех суверенных, независимых суннитских держав, за исключени-

ем самой Оттоманской империи, и, в-третьих, постепенного формирова-

ния в исламском обществе нового чувства солидарности, что в свою

очередь было естественной и наиболее неизбежной реакцией на первые

два процесса. В результате возродился интерес к халифату, хотя инс-

титут этот уже давно принадлежал времени и в нем устарело все, кро-

ме имени.

Непонимание этих процессов берет свое начало в неправильном ис-

толковании как истории, так и теории халифата недостаточно подго-

товленными западными наблюдателями, проводившими ложную аналогию

между исламским институтом, который они были не в состоянии понять,

и западным институтом, вполне для них понятным.Отождествляя халифат

с папством,они видели в нем духовное учреждение в западном смысле

(абстракция, весьма чуждая исламской мысли). Кроме того, они пола-

гали, что двойной титул султана-халифа соединяет в себе <духовную>

и <временную> власть оттоманского падишаха,делая отсюда вывод, что

власть может быть разделена между двумя лицами. Эта ошибка получила

широкое распространение на Западе (если не считать некоторых уче-

ных, не оказавших серьезного влияния на международные отношения) и

даже среди мусульман, имеющих современное западное, а не классичес-

кое исламское образование. Она сознательно и искусно использовалась

Абдул-Хамидом в регулировании отношений с западными правительства-

ми, мусульманскими

490

народами, находящимися под западным правлением, и даже со своими

собственными мусульманскими подданными.

По крайней мере в трех мирных договорах, подписанных с 1774 по 1913

г.[*], оттоманские власти использовали западнохристианское ошибочное

понимание халифата как духовного учреждения, чтобы защитить на сул-

танских территориях, где султан стал именоваться падишахом, его власть

халифа. Как впоследствии выяснилось, христианская сторона обнаружила

свой просчет и стала требовать аннулирования соответствующих соглаше-

ний (одного через семь,а другого-через одиннадцать лет со времени под-

писания).

Тем не менее халифат, хотя и подновленный таким образом и прев-

ращенный в <духовное> учреждение, начиная с ХVII в. неуклонно терял

политический контроль стад территориями,уступая их западному христиан-

ству. Агрессивно настроенные западные страны понимали политическую

слабость Оттоманской империи, однако по-прежнему сохранялось некоторое

благоговение перед силой ислама. Более того, несмотря на всю слабость

Оттоманской империи, халифат давал моральный стимул мусульманской ди-

аспоре не только в бывших оттоманских провинциях,попавших под власть

православно-христианских государств; влияние его сказывалось и в более

удаленных районах, на территориях, которые никогда не подчинялись от-

томанскому султану или какому-либо халифу.

Психологические последствия, вызванные новшествами султана Аб-

дул-Хамида II, были настолько ценны и играли столь существенную

роль в оттоманской внешней политике, что <новые османы>[6], которые

представляли собой либеральную оппозицию автократическому режиму

Хамида, искали не пути ликвидации оттоманского халифата, а методы

сохранения его для дальнейших политических манипуляций. В оттоманс-

кой конституции 1876 г. суверен назывался <халифом>, равно как

<султаном> или <падишахом>. Халифат пережил удар, который был нане-

сен государству при Абдул-Хамиде в 1877 г.

Халифат пережил даже ликвидацию султаната и претендовал на су-

веренную власть в Турции через голосование в Великом национальном

собрании в Анкаре 1 ноября 1922 г. В законодательном акте, принятом

этой ассамблеей, говорилось, что центр халифата будет находиться в

Османском дворце и что халиф определяет право выборов в Великую ту-

рецкую национальную ассамблею.

Пытаясь провести различие между традиционными титулами, которые

исторически и юридически были эмблемами политического авторитета,

последователи Гази Мустафы Кемаля Ататюрка[7] ненамеренно повторили

шутку, которую их предки тщательно

* Русско-турецкий мирный договор, подписанный 21 июля 1774 г.;

итало-оттоманские мирные соглашения от 15 октября 1912 г.; турец-

ко-болгарский мирный договор, подписанный в Константинополе 29 сентяб-

ря 1913 г.

491

разыграли перед русскими в 1774 г. Ситуация повторилась из-за неп-

равильного истолкования природы учреждения халифата, несмотря на