Файл: Тойнби.doc

тальное западное христианство примерно на два века. Этот пример пока-

зывает, что внутри одного и того же общества вполне возможны различные

"сектора", исторически имеющие различные темпы развития. Хронологичес-

ки будучи современниками, фактически люди могут принадлежать к разным

культурным эпохам.

Эти думы, навеянные итальянской скульптурой ХIV в.,долгое время

не покидали автора и вновь посетили его, подтвердив свою истинность,

когда через тридцать лет, в конце второй мировой войны, он еще раз по-

сетил этот музей, чтобы посмотреть экспозицию произведений искусства

из капеллы английского короля Генриха VII в Вестминстерском аббатстве.

На сей раз я был еще более поражен той культурной пропастью, что раз-

деляла средневековую западную Англию и мятежных наследников Эллады.

Эта цепь наблюдений, подтвердившая наличие культурного несоответствия

между Северной и Центральной Италией в позднее средневековье, подтолк-

нула автора к осмыслению особой исторической роли творческого мень-

шинства.

Правильному постижению Истории может способствовать также крити-

ческий взгляд на противоречия, не доказанные, но подозреваемые. И сей-

час, в сентябре 1952 г., автор этих строк не забыл еще тот мартовский

день 1899 г.,когда мать читала ему вслух книгу З.А. Рагозиной "Хал-

деи". Ассириологи и египтологи прошлого века находились под сильным

впечатлением реальной длительности человеческой истории по сравнению с

относительной краткостью библейской хронологической версии; поэтому

древность "халдейской" (то есть шумерской) цивилизации была главной

темой рагозинской работы. Свой тезис талантливая писательница обосно-

вывала двумя открытыми к тому времени хронологическими утверждениями

ассирийского царя Ашурбанипала (669-626 до н.э.) и нововавилонского

императора Набонида (556-539 до н.э.), не задаваясь вопросами, облада-

ли ли советники этих суверенов достоверной информацией и можно ли по-

ложиться на их данные. В документе Ашурбанипала утверждалось, что ста-

туя богини Нана (то есть Инанна - первоначальное шумерское имя богини,

чье аккадское имя было Иштар), которую Ашурбанипал возвратил в Урук

(Эрек) из Суз в 635 г. до н.э.,1635 лет пробыла в эламском пленении.

Рагозина приходит к простому выводу: "Если к 1635 прибавить 645, то

получим 2280 г.- неоспоримую дату"; и хотя она настаивает также на да-

те 3750 г. до н.э. как на времени процветания царя Аккада Нарамсина,

подтверждая ее утверждением Набонида, будто Нарамсин правил за 3200

лет до него, она страхуется здесь "возможностью ошибки гравера", сос-

тавившего надпись, но не считается с возможностью, что сам импера-

тор-археолог мог назвать эту дату наугад.

637

Категоричное утверждение Рагозиной, что Набонид и Ашурбанипал

знали, о чем они говорили, разумеется, не могло быть воспринято

прилежно внимающим ребенком критически, но его сразу заинтересова-

ло, как эти ассирийские и вавилонские "годы" соотносятся с годами,

которыми мы сейчас измеряем свою жизнь. Возможно, этот вопрос воз-

ник в его уме благодаря какому-то отголоску фундаменталистских

споров, имевших место в западном христианстве ХIХ в.[7] В спорах

этих предпринималась попытка спасти библейскую хронологию предпо-

ложением, что годы жизни, щедрыми сотнями даруемые в Библии праот-

цам, следует читать не как "годы", а как "месяцы". Возможно, если

бы я рос в деревне, мне никогда бы не пришла в голову мысль, что

допустим известный произвол в различных вариантах отсчета года,

так как для фермера продолжительность года устанавливается не че-

ловеческой волей, а сезонным циклом. Однако дитя росло в городе и

было глухо к ритмам Природы, бесстрастно вершащей свой круговорот

в бесконечном чередовании весеннего цветения и осеннего увядания.

В урбанизированном его мире "годы" воспринимались просто как от-

резки Времени, столь же искусственно и произвольно выделенные

людьми, как и все то, что люди могли придумать, создать или о чем

они могли договориться, исходя из своей воли и по своему желанию.

Однако, прежде чем посмеяться над своим детским невежеством, я

обнаружил, что вопрос был куда умнее, чем это могло показаться.

Календарь вавилонского происхождения, доступный сознанию английс-

кого мальчика начала ХХ в., был построен на солнечном цикле. С те-

чением веков календарь этот несколько раз подправляли,чтобы точнее

совместить с солнечным циклом.Лунный цикл при этом оставался без

изменений, лишь длина месяцев произвольно изменялась, чтобы уло-

жить месяцы в рамки единого года. Английский мальчик обнаружил,

что метод календарного исчисления, которым пользовались христиане,

не был принятым во всем мире. Мусульмане, например, пользовались

календарем, который основывается не на солнечном, а на лунном цик-

ле, поэтому номинальный "год" лунных месяцев, игнорируя сезонное

чередование и начиная мусульманскую эру с Хиджры, позволяет себе

как бы скользить по циферблату христиано-вавилонских солнечных ча-

сов.

Однако вплоть до 1950 г., когда автор этих строк принялся за

заметки по хронологии, он никак не мог полностью уяснить для себя

то значение, которое имеет исламский лунный календарь для правиль-

ного решения вопроса о продолжительности шумерского года, вопроса,

впервые взволновавшего его более пятидесяти солнечных лет назад. И

вот как-то осенью 1950 солнечного года я натолкнулся на статьи Пе-

беля о недавних находках ассирийских царских списков в Хорсабаде.

Надо сказать, я был поражен изобретательностью современных ассиро-

логов. Затем я прочитал работу Сиднея Смита, в которой он критико-

вал пебелевскую реконструкцию

638

ассирийской хронологии, и был весьма удивлен, обнаружив, что известный

современный археолог, по сути, повторяет вопрос, которым однажды дитя

озадачило свою мать: как можно быть уверенным в том, что "годы", кото-

рыми ассирийские хронологи измеряли время, отмечая череду событий, бы-

ли действительно солнечными годами, а не какими-нибудь иными?

Весьма гипотетическое соответствие, которое Пебель использовал как

само собой разумеющееся в своей реконструкции ассирийской хронологии,

изучая недавно открытый царский список в сочетании с другими докумен-

тами, было убедительно оспорено выдающимся оппонентом. В Ассирии, как

утверждает Сидней Смит, вавилонский солнечный календарь, - который

приближался к истинному солнечному году, не был принят для официально-

го использования вплоть до правления Тиглатпаласара I (1114-1076 до

н.э.). "В течение длительного времени,- пишет Смит,- этот календарь

считается эквивалентным юлианскому... Но первоначально используемый

ассирийский календарь обладает значительными отступлениями от вави-

лонского, и точный перевод ассирийских лет в юлианские просто невозмо-

жен". Сидней Смит полагает, что календарь, который был отменен в Асси-

рии в 1114 г.до н.э.в пользу вавилонского солнечного календаря того

времени, был лунным, то есть имел ту же основу, что и календарь, кото-

рый 1736 лет спустя все еще использовался в отдаленном и отсталом ара-

вийском оазисе и который затем, волею случая сохранившись в своей пус-

тынной цитадели, стал официальным календарем новой вселенской церкви,

созданной пророком из Мекки.

Творческие ответы. Если наблюдение или даже неподтвержденная до-

гадка о том, что исторические факты противоречат друг другу, может

вдохновить человеческий ум на интеллектуальные усилия в попытке разре-

шить возникший вопрос и установить истину, то тем более можно ожидать,

что ум, побуждаемый к действию интуицией, уловившей связь между исто-

рическими фактами, придет к определенному положительному решению.

Традиционной исторической загадкой, способной разбудить фантазию и

мысль историка, является наличие в далеко отстоящих друг от друга точ-

ках Пространства и Времени идентичных культурных элементов. Это могут

быть и одинаковые одежды, и одинаковые слова, и даже одинаковые при-

чески. Сходство, зачастую приближающееся к тождеству, вряд ли может

быть случайным совпадением. Скорее оно зависит от непрерывной цепи ис-

торической традиции и географической диффузии, которая вполне поддает-

ся реконструкции и расшифровке.

Как, например, получилось, что на бронзовой медали, изготовленной

в 1439 г. итальянским мастером Витторо Пизано (Пизанелло) для восточ-

норимского императора Иоанна VII Палеолога

639

(1425-1448), и на фреске, написанной на западной стене церкви

Сан-Франческо в Ареццо где-то между 1452 и 1466 гг. Пьеро делла

Франческо, на которой тот же Иоанн VII представлен в образе Конс-

тантина Великого, этот последний представитель византийского импе-

раторского трона изображен в прическе, которая как две капли воды

воспроизводит двойную древнеегипетскую корону, которая стала одним

из символов власти фараона после объединения в 3100 г. до н.э.

Верхнего и Нижнего Египта? Как этот сложный головной убор, весьма

странный для каждого, кто не знаком с этим эпизодом египетской ис-

тории, появился через четыре с половиной тысячелетия, причем не на

берегах Нила, где он был изобретен, а на берегах Босфора, да еще

через тысячу лет после того, как исчезли последние остатки живой

египетской традиции? Историк в поисках ответа на этот вопрос, бе-

зусловно, вспомнит, что дохристианские римские императоры претен-

довали на право считаться законными преемниками египетских фарао-

нов. Однако было бы слишком причудливым предположить, что римские

воплощения египетских фараонов действительно украшались древнееги-

петской атрибутикой, включая и символическую двойную корону, и

что, несмотря на последующее исчезновение египетской культуры и

завоевание самого Египта и Римской империи мусульманскими полчища-

ми, эти старинные египетские регалии были перенесены из Старого

Рима в Новый, где и сохранялись как знаки восточноримского призра-

ка вплоть до прихода последнего из Палеологов, которые возродили

их в прическе, быть может не отдавая себе отчета ни в их происхож-

дении, ни в их значении.

Интересно также проследить, как исторические одежды скифов и

даков вновь появляются в мифических одеяниях гномов, героев запад-

ного фольклора [9]. Сами гномы, разумеется, появились как подсоз-

нательная реакция психики на вызов нового опыта добычи металличес-

ких руд из недр Земли,опыта,требующего осмысления и внутреннего

принятия, ибо это занятие не было вполне естественным для челове-

ка. Костюм, в который человеческая фантазия одела гномов, поселив

их в волшебной стране, безусловно, должен был соответствовать ка-

кому-то реальному костюму живого народа, с которым встретились пи-

онеры средневекового западного христианства в своем продвижении на

восток. Если строить догадки о возможном месте обитания этого за-

бытого племени, одежда которого оказалась увековеченной в нарядах

бессмертных гномов, воображение рисует орду кочевников-пастухов,

которая, нарушив границы своих традиционных пастбищ, вышла в доли-

ну Днестра и леса Галиции. Далее легко представить себе, как эти

скотоводы, оказавшись в непривычном для себя физическом окружении,

вынуждены были переменить и образ жизни, и род занятий, обратив-

шись к добыче руды. Исторические прототипы вымышленных карликов

жили, таким образом,

640

где-то в Прикарпатье и представляли собой шахтерскую общину, номади-

ческое происхождение которой выдавала традиционная одежда их далеких

предков. Агрессивные германские племена пришли сюда в поисках минера-

лов и именно в таком виде застали бывших кочевников, ставших рудокопа-

ми.

Желание отыскать корни связей между историческими фактами, конечно,

вызывается и фактами иного рода. В области языка, например, возникает

вопрос, почему в лексиконе английского среднего класса конца ХIХ в.

фигурирует имя шумерской богини - Инанна. История переноса Инанны из