Файл: Тойнби.doc

1594-1596 Гг. Унии с римскими католиками в областях с первоначально

православным населением [8]. Эти две институциональные структуры - по-

литическая и религиозная - склонили на сторону Запада часть населения

России и открыли пути западному культурному влиянию.

Исконно русские территории, подвергшиеся облучению западноевро-

пейской культурной радиацией, стали предметом неутихающего военного

спора между русским универсальным государством и западноевропейскими

державами. В ходе борьбы России удалось вернуть под свой суверенитет

земли, которые долгие годы находились под западным правлением. Однако

военные и политические победы еще не гарантировали возвращения этих

территорий в лоно былой культуры. Более того, благодаря последователь-

ной пропаганде западной культуры вестернизации начинали подвергаться

даже внутренние земли Московии.

Другим и, пожалуй, более значительным - полем столкновения между

Россией и современной западной цивилизацией являлось побережье Бал-

тийского моря. Прибалтийский регион заселяли воинственные народы,кото-

рые издавна владели приемами навигации. Еще на рубеже ХV-ХVI вв. они

отняли у итальянцев первенство в экспансионистских предприятиях запад-

ной цивилизации.

Балтийское побережье от Курляндии до Финляндии в ХVIII в. перешло

под русское правление и стало служить центром излучения западной куль-

туры. Безусловно, западногерманские бароны и бюргеры, колонизировавшие

балтийские провинции, не могли не влиять на русскую жизнь, но это была

капля в море по сравнению с влиянием, передававшимся непосредственно

через морские порты, которые усиленно строило на побережье русское им-

перское правительство.

Одним из таких морских ворот, распахнутых навстречу современной

562

западной цивилизации, был город в устье Северной Двины на берегу Бело-

го моря. Это был первый русский северный порт, принявший в 1553 г.

английский корабль. Московское правительство с тех пор расширяло и ук-

репляло порт Архангельска, и вскоре носители западной культуры устре-

мились этим путем в глубь России. В предместье Москвы было целое посе-

ление иностранцев, так называемая слобода [9]. Таким образом, прямой

контакт между Западной Европой и Россией был установлен в ХVI в. по

инициативе западноевропейских моряков, овладевших к тому времени ис-

кусством навигации открытого моря. Интенсивность западного влияния су-

щественно возросла к началу ХVIII в.,когда морской путь в Россию из

Западной Европы через Архангельск был сокращен основанием Санкт-Петер-

бурга. Одновременно поле, внутри которого официально допускалось

иностранное влияние,расширилось за узкие границы немецкой слободы.

Постепенно оно распространилось на всю территорию России, которая во

времена Петра Великого простиралась от Балтики до Тихого океана.

В затянувшемся акте этого воздействия, продолжавшемся более 250

лет, самым драматическим моментом было непрекращающееся балансирование

между стремительным развитием технологии на Западе и упорным желанием

России сохранить свою независимость и, более того, расширить свою им-

перию в Центральной и Восточной Азии. Вызов Запада породил две проти-

воположные реакции.

Немногочисленное и не имеющее политического веса "зилотское"

меньшинство оказывало сопротивление западному вторжению, отстаивая

исключительную и неповторимую Святую Русь, которая, по их вере, была

Третьим Римом, последним стражем истинного христианского православия.

Это были фанатически настроенные староверы, порвавшие с московской

официальной церковью и государством из-за своего упорного нежелания

признать реформированный московский православный ритуал, приведенный к

норме греческой церкви в ХVII в. Они ни на йоту не желали отступить от

устоявшегося местного московского обычая в церковной практике. Непри-

миримость староверов из этой, казалось бы, "семейной ссоры" переросла

в политику их абсолютного неприятия всего, что исходило из западного

мира. Они полностью отрицали западную технологию и западное оружие. Их

не могли сломить даже доводы о возможной потере Россией независимости

перед лицом более сильного врага.

Тоталитарный "зилотский" ответ на давление современного Запада был

логичным и искренним. Староверы беззаветно верили в Бога и были готовы

поставить на карту существование православно-христианской России, по-

лагая, что Бог защитит Свой народ, пока тот соблюдает Его закон. Их

вера в данном случае не подверглась испытанию практикой в силу мало-

численности старообрядцев. И хотя старообрядчество было подавлено,

оно,

563

несомненно, оказало некоторое внутреннее влияние. Например, славяно-

фильское движение - один из культурных феноменов послепетровского ре-

жима - режима "иродианского" [10] толка - обладало определенной двойс-

твенностью. Его можно объяснять и как движение, схожее с современными

романтическими движениями на Западе, и как своеобразное выражение

местной русской "зилотской" враждебности к западной культуре - враж-

дебности, весьма широко распространенной в эпоху вестернизации и нап-

равленной главным образом против индустриализма.

Петровская политика ставила своей целью превращение русского пра-

вославного универсального государства в одно из местных государств

современного западного мира, с тем чтобы русский народ мог занять оп-

ределенное место среди других западных наций. Стратегия Петра Великого

была направлена на то, чтобы при включении России в западное сообщест-

во в качестве равноправного члена сохранить ее политическую независи-

мость и культурную автономию в мире, где западный образ жизни уже по-

лучил широкое признание. Это был первый пример добровольной самовес-

тернизации незападной страны.

Призывно играла сладкозвучная музыка Запада, под которую учились

танцевать русские. Иродианская политика Петра Великого и его последо-

вателей представляла собой импровизированный ответ на западное давле-

ние, которое принимало болезненную форму военных ударов. Уже первые

столкновения продемонстрировали относительную слабость России и насущ-

ную необходимость освоения ею западной техники. Однако время показало,

сколь поверхностной была эта политика вестернизации.

Серия военных столкновений началась в ХVI-ХVII вв., когда Моско-

вия, пытаясь расширить и объединить свои западные территории, вступила

в конфликт со Швецией и польско-литовским воинством. Хотя русское го-

сударство и добилось в ходе этих войн некоторых территориальных приоб-

ретений, реальное соотношение сил было не в пользу России. Явное тех-

нологическое превосходство западных армий не позволяло России уверенно

чувствовать себя на своих обширных территориях. Неудовлетворительное

состояние русской военной техники явилось тем вызовом, ответом на ко-

торый стала петровская революция. Петр поставил перед собой нелегкую

задачу приблизить гражданское и военное устройство России к западному

уровню и стандарту тех времен. Успех этой политики увенчался разгромом

шведской армии на Украине в 1709 г., а позже, век спустя, изгнанием из

России армий Наполеона.

После разгрома Наполеона Россия оказалась на вершине успеха и

власти. Однако это была лишь иллюзия, ибо череда войн 1792-1815 гг.

завершала период, который можно назвать доиндустриальным. В Крымской

войне (1853-1856) Россия еще могла противостоять своим западным про-

тивникам более или менее на равных, да и то лишь в силу консерватизма

французских и британских

564

военных стратегов. Однако Гражданская война в Америке и агрессивные

войны Пруссии (1861-1871) [11] уже велись на новой индустриальной ос-

нове, с применением новейшей техники. И очень скоро обнаружилась нес-

пособность России к перевооружению на уровне западных технологий, что

вылилось в унизительное поражение 1905 г. в войне с вестернизированной

Японией. Полное крушение постигло Россию, когда она столкнулась с во-

енной машиной Германии в первой мировой войне. Все это подтверждало

недостаточность петровских реформ для успешного противостояния быстро

индустриализирующемуся миру. Ответом явилась русская коммунистическая

революция. Неудачная революция 1905 г. была реакцией на поражение им-

перии Петра в русско-японской войне. Катастрофа 1914-1918 гг., сделав-

шая очевидной и общепризнанной промышленную и социальную отсталость

России, способствовала приходу к власти большевиков, определив в неко-

торой степени и их программу.

Таким образом, позитивные результаты иродианства в России оказа-

лись весьма ничтожными, и, хотя политика эта проводилась более двух

веков, она привела Россию Петра Великого к полному краху. Одно из объ-

яснений подобного развития событий видится нам в том, что процесс вес-

тернизации не затронул всех сторон жизни России и был жестко ограничен

определенными рамками. Собственно, Запад так и не оказал глубокого

влияния на жизнь и культуру России. "Отсталая страна осваивает матери-

альные и интеллектуальные достижения развитых стран. Но это не означа-

ет, что она раболепно следует чужим путем, что она воспроизводит все

стадии их прошлого... Возможность перешагнуть через несколько ступе-

ней, разумеется, ни в коей мере не абсолютна и в значительной степени

определяется всем ходом экономического и культурного развития страны.

Отсталая нация, кроме того, нередко вульгаризирует заимствованные изв-

не достижения, приспосабливая их к своей более примитивной культуре.

При этом сам процесс ассимиляции приобретает противоречивый характер.

Таким образом, усвоение некоторых элементов западной науки и техники,

не говоря уже о военных и промышленных заимствованиях, привело при

Петре I к усилению крепостничества. Европейское оружие и европейские

займы - продукты более высокой культуры - привели к усилению царизма,

который становился тормозом развития страны"[*].

Таким образом, вестернизация некоторых сторон русской жизни на

деле лишь помогала силам, сдерживающим прогресс. Мощные традиционные

культурные пласты оказывали сопротивление процессам вестернизации.

Петровские реформы были половинчатыми, ибо царский режим не мог допус-

тить полной либерализации русской политической и социальной жизни, хо-

тя принятие западной индустриальной техники могло потребовать этого

____________________________________________

* Trotsky L. The History of the Russian Revolution. London, Gollencz,

1965, р. 24.

565

в качестве цены за сохранение русской независимости и военного па-

ритета с Западом.

Когда конфронтация отсталой России с обществом, которому она

столь неудачно пыталась подражать, достигла апогея, была выработа-

на альтернативная политическая модель, причем также западного об-

разца, подчинившая себе русское революционное движение. Марксизм

появился как форма западной футуристической критики индустриальной

западной жизни, тогда как романтическое направление мысли атакова-

ло индустриализм с архаических позиций. Русская революция 1917 г.

представляла собой сочетание как субъективных, так и объективных

факторов. Восстание против царской автократии, как момент субъек-

тивный, соединилось с объективной необходимостью пролетарского

движения против капитализма. Иными словами, радикальные формы по-

литической оппозиции, выработанные на Западе, проникли в русскую

жизнь столь глубоко, что борьба за политические свободы в России

вполне может считаться движением западного происхождения. Револю-

ция была антизападной только в том смысле, что Запад в определен-

ной мере отождествлялся с капитализмом. Однако в любом другом про-

явлении враждебность по отношению к Западу или какой-либо иной ци-

вилизации отсутствовала. Марксистское учение не признает наличия

границ между нациями или между обществами по вертикали, но прово-