Файл: Тойнби.doc

1. С точки зрения постижения истории понятие человеческого дос-

тоинства и понятие общения между людьми суть понятия нерасторжимые. На

внутренней пустоте и бессодержательности, равно как и на мизантропии,

достоинство человека не утверждается; достоинство людей неделимо и ре-

ализуется лишь в их общении; оно есть духовная соотнесенность человека

с человеком, человека с Бытием и - только благодаря этому - человека с

самим собой. В этом смысле понятие человеческого достоинства и понятие

человеческого в человеке - синонимы.

Как историк, я особо настаиваю на важности этих нерасторжимых

понятий достоинства и общения для постижения именно истории как про-

цесса осознанной преемственности общения людей во времени.

2. Из сказанного вытекает и попытка решения вопроса о смысле ис-

тории. Можно было бы определить смысл истории как реализацию челове-

ческого достоинства в преемственности исторического опыта людей. Мы

уже говорили о связи человеческого достоинства с миром ценностей - ду-

ховных, социальных, нравственных, поведенческих, интеллектуальных, эс-

тетических. Процесс борения человека, человеческой души, подчас даже в

самых страшных обстоятельствах, за обретение, утверждение и развитие

мира ценностей и есть, по сути дела, процесс реализации смысла исто-

рии. Тем паче что этот процесс характеризуется глубокой внутренней ис-

торичностью. Ибо мир ценностей никогда не существовал и не

652

существует в человеческом общежитии как нечто раз и навсегда готовое,

застылое, отрешенное. Ценности не могут механически тиражироваться,

ибо действуют в человеческих душах как нечто глубоко сродненное и лич-

ное. Акт творчества, любви, милосердия, освещающий и освящающий кол-

лективный людской опыт на десятилетия и века, всегда глубоко индивиду-

ален, всегда соотнесен с уникальными обстоятельствами человеческой

психологии, социальности и культуры. Одни и те же подвиги самопожерт-

вования и милосердия могут внешне повторяться, но люди, их свершаю-

щие,неповторимы по складу своих внешних обстоятельств и по внутренней

своей структуре. Разные художники будут десятки и сотни раз рисовать

один и тот же пейзаж или один и тот же образ Мадонны. Но если они ху-

дожники подлинные - одна и та же тема, пройдя сквозь множественность

внутренних миров, обогатит всечеловеческую жизнь неисчерпаемостью со-

держания.

Стало быть, смысл истории (что равнозначно реализации нравствен-

ного и творческого достоинства человека в истории) может быть также

определен и как утверждение и развитие темы многоединства "истории лю-

дей" [*].

* * *

Труды Тойнби - при всех их несомненных частных фактографических

ошибках, логических противоречиях, громоздкой систематике, при всем

так трудно дающемся читателю избытке догматических определений и дис-

тинкций - вызвали в свое время к жизни долгие и маловразумительные

споры по части конкретной периодизации истории, номенклатуры и члене-

ния цивилизаций и т.д. Но все эти догматические бури, которыми была

охвачена мировая историческая периодика 50-60-х гг., давным-давно

улеглись. Но осталась от прежних научных, философских и богословских

споров одна немаловажная истина. Истина эта имеет свои несомненно ду-

ховные и гуманитарно-научные преломления. И суть этой истины примерно

такова.

Наша человеческая вселенная, если рассматривать ее в категориях

физических пространственно-временных отношений, в категориях физичес-

кой Вселенной, невелика, почти что ничтожна. Но сам факт ее малости,

трепетности, хрупкости, уникальности приобретает для нас особую, ин-

тимную ценность. Опыт переживания единственности, скажем, любимого че-

ловека, любимой семьи, любимой местности, любимой страны открывает

путь к осмыслению уникальности нашей человеческой вселенной. Ее смыс-

ловая ценность несоразмерна ее физической малости. То, что в смысле

физическом приближается к нулю, в смысле духовно-нравственном может

приближаться к бесконечности. Индивиды, группы, народы, регионы на

этом крохотном сгустке космической материи, именуемом Земля, принужде-

ны к постоянному процессу взаимной связи, взаимного соотнесения, вза-

имного обучения [**]. И кроме распада, альтернативы этому процессу не

было и нет, хотя, разумеется, в различные эпохи и в различных цивили-

зованных условиях особенности этого процесса различны. Но самый харак-

тер истории как процесса (или, точнее, драмы)

* Термин "многоединство" применительно к общечеловеческой истории

был введен историком и философом Л.П. Карсавиным. У Бердяева есть эк-

вивалентный термин - "моноплюрализм".

** См.: А.J. ТоуnЬее: Introduction. - In: The Half of the World.

N. Y., еtс., 1973, р. 9.

653

человеческого взаимосоотнесения, общения, диалога, смыслоискания оста-

ется непреложным. На историю, в которой так много ущербности и зла,

ложится отблеск бесконечной ценности Вселенной, да и сама эта ценность

преумножается через "историю людей". И если освоение наследия Арнольда

Джозефа Тойнби утверждает нас в познании и внутреннем ороднении этой

истины - истины, казалось бы, элементарной, но так трудно дающейся,

истины, без которой немыслимо никакое серьезное научно-гуманитарное

познание,- это значит, что те долгие часы, которые посвятили мы мону-

ментальному труду "Постижение истории", были затрачены не напрасно.

Е.Б. Рашковский

Н А У Ч Н Ы Й К О М М Е Н Т А Р И Й

При чтении книги А. Тойнби и комментария к ней необходимо иметь в

виду следующее: очень многие факты, особенно даты, приводимые автором

"Постижения истории", не соответствуют современным научным данным. Это

объясняется не только тем, что многое изменилось в исторической науке

с 30-х годов, когда А. Тойнби начинал писать свой труд, но и вполне

сознательным стремлением английского историка "подогнать" иные события

под свою схему, привести хронологию устаревшую, но более соответствую-

щую авторскому замыслу. Поэтому комментатор, не вступая в полемику с

А. Тойнби, всюду стремился привести даты, отражающие нынешний уровень

исторического знания.

Кроме того, следует учесть особенности терминологии, вводимой А.

Тойнби. Весьма часто смысл того или иного термина в его употреблении

не соответствует общепризнанному и нередко вводится безо всяких пояс-

нений либо оговаривается много ниже. Эти случаи также учтены автором

примечаний.

И последнее, относящееся скорее к переводу, нежели к комментарию.

Идея всеединства исторического процесса требует единого языка его опи-

сания. Поэтому не только в пересказах, но и в сделанных А. Тойнби пе-

реводах отрывков из старинных авторов он употребляет современные выра-

жения, немыслимые в устах Фукидида или Платона, Ибн Хальдуна или даже

Макиавелли. Это может показаться читателю не совсем уместным, но таков

уж замысел автора "Постижения истории".

* * *

ВВЕДЕНИЕ

[1] Предустановленная гармония - понятие, введенное Г.В. Лейбницем с

целью обоснования учения о взаимоотношениях монад. Последние - иде-

альные мельчайшие неделимые частицы бытия (в математике монаде со-

ответствует дифференциал, в физике - сила, в химии - атом, в праве

- юридическое лицо и т.д.) - абсолютно замкнуты и не могут физичес-

ки взаимодействовать между собой, посему их влияние друг на друга,

запрещенное законами бытия, но реально наблюдаемое, есть результат

изначально установленной Богом гармонии.

[2] Английское выражение pathetic fallacy значит "олицетворение приро-

ды" (fallacy - "заблуждение, ошибка"), но здесь дана калька с этих

слов, ибо антоним - "апатетическое заблуждение" - непереводим на

русский язык.

[3] Трайбализм (от англ. tribe - "племя") - в общеупотребительном

смысле: приверженность культурно-бытовой, культово-религиозной и

общественно-политической племенной обособленности, встречающаяся в

тех странах, где сосуществуют племенной строй и европейские полити-

ческие институты - армия, чиновничество, одна или несколько партий,

парламент и т.п. Проявляется трайбализм в покровительстве единопле-

менникам в государственном аппарате, в слиянии политической и межп-

леменной борьбы и пр. В словоупотреблении

655

автора "Постижения истории" трайбализм - приверженность локальным,

чаще всего этническим ценностям в противовес общечеловеческим.

[4] Под великими державами(число "восемь" более или менее условно)

здесь понимаются могущественные колониальные державы или государс-

твенные образования, создавшиеся путем расширения границ: Авс-

тро-Венгрия, Германия, Россия, Британская империя, Франция, Порту-

галия с африканскими колониями, Нидерланды с Индонезией, США. В ре-

зультате поражения в первой мировой войне Австро-Венгрия перестала

существовать, частью распавшись на отдельные государства (Австрию,

Венгрию, Чехословакию), частью отдав свои территории иным государс-

твам, как существовавшим (Румыния). так и вновь образованным (Поль-

ша, Королевство сербов, хорватов и словенцев - с 1929-Югославия).

Германия, также проигравшая войну, лишилась всех колоний и приобре-

тений Х1X в. Россия, еще до окончания войны заключив Брестский мир,

лишилась по нему Польши, Финляндии, Прибалтики, Украины и Закав-

казья; помимо этого, вассальные государства Российской Империи -

Бухарский эмират и Хивинское ханство - объявили себя в 1917 г. пол-

ностью независимыми. Что же касается доминионов (от англ. dominion

- "владение"), то первоначально это были зависимые от Великобрита-

нии, но обладавшие очень широкой автономией государственные образо-

вания, большинство или значительное меньшинство населения которых

составляли выходцы из Европы, и в первую очередь из Великобритании

(первым доминионом стала Канада в 1867). Политическое развитие до-

минионов шло в направлении, все более независимом от метрополии. В

конечном счете доминионы стали абсолютно независимыми государства-

ми, главой которых является британский монарх - впрочем, чисто но-

минально.

[5] Политическое развитие западноевропейского Средневековья шло под

знаменем двух прямо противоположных тенденций. Первая, вытекающая

из сути социально-экономических отношений той эпохи,- центробежная.

Наиболее ярким проявлением этой тенденции была вассально-ленная

система, приводившая к дроблению не только земель, но и власти. В

этой ситуации государь, оставаясь главой территории, реально владел

лишь теми землями, которые он не отдал в лен. Средневековые города

также стремились к самому широкому самоуправлению. Другая тенденция

- центростремительная - была более идеальной, нежели реальной, но

от этого не менее значимой. На право господства над всем христианс-

ким миром претендовали две силы: Церковь, провозглашавшая, что ее

видимый глава - Римский папа - есть наместник Христа на Земле и по-

сему обладает не только духовной, но и светской властью над всеми

земными владениями, и образовавшаяся в 962 г. Священная Римская им-

перия, включавшая в себя Германию (императоры и были германскими

королями) и Северную и Среднюю Италию с Римом, а также Чехию, Бур-

гундию, Нидерланды и некоторые другие земли. Императоры обосновыва-

ли свой верховный сюзеренитет над всеми иными государями тем, что

полагали себя единственными законными наследниками Древнего Рима,

который в общественном сознании был единственно возможным единым

государством. Универсалистские тенденции приводили к столкновению

Церкви и Империи. По воззрениям первой, император, как и любой дру-

гой государь, есть сын Церкви и правит, пока и поскольку послушен

ей. Императоры же заявляли, что они являются главами всех христиан,

тогда как папы - лишь первосвященниками, не более. В конечном счете

обе универсалистские силы потерпели поражение в обстановке подъема