Файл: Nikomah.doc

6(VI). Единомыслие (homonoia) тоже кажется

[приметой] дружеского отношения. Именно поэтому еди-

номыслие не есть сходство мнений (homodoxia), потому

что последнее может быть даже у тех, кто друг друга

не знает; но о согласных между собою по какому-то

вопросу не говорят, что у них единомыслие, допустим,

по вопросу о небесных [толах] (ибо "единомышлие" в

таких вещах не имеет отношения к дружбе), а говорят

о единомыслии в государствах, когда граждане соглас-

ны между собою (homognomonosi) относительно того,

что им нужно, и отдают предпочтение (proairontai)

одним и тем же вещам и делают (prattosi) то, что

приняли сообща.

Итак, единомыслием обладают в том, что касается

поступков (ta prakta), причем в том из этого, что

значительно и может быть предоставлено той и другой

м [стороне] или всем; например, государства обладают

единомыслием, когда все граждане считают, что долж-

ности начальников должны быть выборными, или что с

лакедемонянами надо заключать военный союз, или что

[гражданам] надлежит быть под началом Питтака, когда

и сам он [этого] хотел28. Но когда и один и другой

желают, чтобы было именно его [начало), как [братья]

в "Финикиянках"29, начинается смута, потому что не в

том единомыслие, чтобы у обеих сторон на уме было

одно - безразлично, что именно, а в том, чтобы имели

в виду также одних и тех же лиц, как бывает, напри-

мер, когда и народ, и добрые граждане думают, что

начальствовать следует лучшим, ведь так все получают

что хотят.

253

Единомыслие оказывается, таким образом, госу-

дарственной дружбой; и мы говорим о единомыслии

именно в таком значении, ведь оно связано с вещами

нужными и затрагивающими весь образ жизни.

Такое единомыслие существует меж добрых людей,

ибо они обладают единомыслием как сами с собой, так

и друг с другом, [стоя], так сказать, на одном и том

же (ведь у таких людей желания постоянны и не уст-

ремляются, как Еврип30, то в одну, то в другую сторо-

ну), да и желают они правосудного и нужного и стре-

мятся к этому сообща.

У дурных же, напротив, не может быть единомыс-

лия, разве только самую малость, так же как друзьями

они могут быть [в очень малой степени], потому что,

когда речь идет о выгодах, их устремления своекоры-

стны, а когда о трудах и общественных повинностях,

они берут на себя поменьше; а желая этого для самого

себя, каждый следит за окружающими и мешает им, ибо,

если не соблюдать [долю участия], общее [дело] гиб-

нет. Таким образом происходит у них смута: друг дру-

га они принуждают делать правосудное, а сами не же-

лают.

7 (VII). Принято считать, что благодетели боль-

ше питают дружбу к облагодетельствованным, нежели

принявшие благодеяние - к оказавшим его, и это, как

противное смыслу, вызывает вопросы. Почти всем при

этом кажется, что одни - должники, а другие - заимо-

давцы, и, значит, подобно тому как при займах долж-

ники желают, чтобы не было тех, кому они должны, а

заимодавцы даже внимательны к безопасности должни-

ков, - подобно этому и оказавшие благодеяние желают,

чтобы принявшие его были [целы], так как надеются

впоследствии получить от них благодарность, но для

облагодетельствованных воздаяние не есть предмет

внимания и тревоги. Энихарм сказал бы, наверное, что

они так говорят, "глядя с подлой стороны"31, однако

на человеческую [природу] это похоже, ибо у большин-

ства людей короткая память и получать благодеяния их

тянет больше, чем оказывать.

Быть может, однако, причина более естественная

и не имеет ничего общего с тем, что движет заимодав-

цем; действительно, [у заимодавца] нет чувства дру-

жеской привязанности, но [только] желание, чтобы

254

[должник] ради получения [с него долга] был цел и

невредим; сделавшие доброе дело, напротив, питают

дружбу и любовь к тем, для кого это сделали, даже

если те ни теперь не приносят им пользы, ни в буду-

щем не принесут. Именно так бывает и у мастеров: в

самом деле, всякий любит собственное творение (er-

gon) больше, чем оно, оживши, полюбило бы его; и на-

верное, в первую очередь так бывает с поэтами, пото-

му что они обожают (hyperagaposi) собственные со-

чинения, словно своих детей.

Вот на такое и походят [чувства] благодетелей, ведь

полученное другим благодеяние и есть их творение, а

его любят больше, чем творение своего создателя.

Причина в том, что для всех бытие (to einai) - это

предмет избрания и приязни (haireton kai philetou),

а бытию мы причастны (esmen) в деятельности (т.е.

живя и совершая поступки), и с точки зрения дея-

тельности (energeiai) создатель - это в известном

смысле его творение (ergon), так что [творцы] любят

свое творение по той же причине, что и свое бытие. И

это естественно, ибо что человек есть в возможности

(dynamei), его творение являет в действительности

(energeiai).

Вместе с тем если для благодетеля связанное с

его поступком прекрасно и поэтому радует его в том,

в ком [сказывается], то для того, кому оказано бла-

годеяние, в оказавшем его нет ничего прекрасного,

разве только полезное, а в этом меньше удовольствия

и основания для дружеской приязни.

Удовольствие доставляют: деятельность в настоя-

щем, надежда на будущее и память о прошлом; самое

большое удовольствие доставляет то, что связано с

деятельностью, и соответственно это вызывает чувст-

во дружбы. И вот, если для создателя [его] творение

остается неизменным (ибо прекрасное живет долго), то

польза для получателя скоропреходяща. К тому же па-

мять о прекрасных делах доставляет удовольствие, а

память о полученной пользе либо совсем нет, либо

меньше. В случае предвосхищения [пользы] имеет ме-

сто, видимо, обратное32.

Далее, если чувство дружеской привязанности

(philesis) похоже на делание (poiesis), то когда [к

тебе] питают дружбу (to phileisthai) - [это похоже]

на страдательность (to paskhein)33. Следовательно, -

255

те, у кого превосходство с точки зрения действия,

будут "питать дружбу" и "проявлять дружбу".

Наконец, все больше дорожат доставшимся с трудом

(например, тем, кто нажил деньги, они дороже, чем

тем, кто их унаследовал), и считается, что получать

благодеяния не требует усилий, между тем как делать

добро многотрудно. Не случайно матери и любят детей

сильнее, [чем отцы], ведь рождение ребенка требует

от них больших усилий и они лучше [отцов] знают, что

это их собственное [создание]. Такое, пожалуй, свой-

ственно и благодетелям.

8(VI II). Сложен и такой вопрос: к кому нужно

питать дружбу в первую очередь - к самому себе или к

кому-нибудь другому? В самом деле, тем, кто в высшей

степени себя любит, ставят это в вину и в посрам-

ление зовут их себялюбами (philaytoi)34, и считается,

что дурной человек все делает ради самого себя, при-

чем тем больше, чем он хуже (так что жалуются на не-

го за то, скажем, что он все делает только для се-

бя, а не для другого), добрый же [совершает поступ-

ки] во имя прекрасного и тем больше, чем он лучше,

причем ради друга, а своим пренебрегает.

Что происходит на деле, не согласуется с этими

рассуждениями, и это вполне понятно. Действительно,

говорят35, что в первую очередь следует питать друж-

бу к тому, кто является другом в первую очередь, а

друг в первую очередь - тот, кто, желая кому-то соб-

ственно благ, желает их ради самого того человека,

даже если никто об этом не узнает. Между тем эти

[свойства] имеются у человека прежде всего в отноше-

нии его к самому себе, так же как и все остальные

[признаки], по которым определяют друга; было ведь

сказано36, что все проявления дружбы из отношения к

самому себе распространяются на отношение к другим.

И все поговорки в этом согласны, например: "душа в

душу", и "у друзей все общее", и "уравненность - это

дружность", и "своя рубашка ближе к телу"37, ибо все

это, конечно, присутствует в отношении к себе самому

в первую очередь, так как и другом бывают в первую

очередь самому себе и к себе самому в первую очередь

следует питать дружескую приязнь.

Конечно, трудно решить, за кем нужно последовать,

коль скоро оба [мнения] внушают известное доверие.

256

Так что надо, наверное, разобрать такие сужде-

ния и определить, насколько и в каком смысле те или

другие [мнения] истинны.

Если же мы поймем, какой смысл и те и другие

вкладывают в [понятие] "себялюбия", то [все], ве-

роятно, станет ясно.

Итак, кто вводит [это понятие] для порицания,

те называют себялюбами уделяющих себе большую долю в

имуществе, почестях и телесных удовольствиях, а

именно к этому стремится большинство людей и в этом

они усердны, словно это высшие блага, недаром они

даже дерутся [друг с другом] из-за таких вещей? Кто

в таких вещах своекорыстен, тот угождает влечениям и

вообще страстям, т.е. чуждой рассуждения,

[неразумной] части души; однако таково большинство.

Так что происхождение этого названия - "себялюб" -

обусловлено тем, что большинство дурно и, стало

быть, "себялюбу" в указанном смысле слова по праву

выносится порицание. Так что вполне понятно, почему

большинство обыкновенно называет себялюбами тех, кто

уделяет самим себе то, что мы назвали выше: действи-

тельно, если кто всегда усерден в том, чтобы прежде

всего самому совершать поступки правосудные, благо-

разумные или какие-то из тех, что так или иначе по-

добают добродетели, и вообще всегда оставляет за со-

бою нравственную красоту, то никто не скажет, что

этот человек "себялюбив", и не осудит его.

А ведь именно такого можно посчитать в боль-

шей мере "себялюбом", ибо он уделяет себе самые пре-

красные и первейшие блага и угождает самому главному

в себе, во всем ему повинуясь; и как государство

всякое другое образование - это прежде всего его

главнейшая часть, так и человек38; выходит, что себя-

любом [в высшем смысле] является в первую очередь

человек, дорожащий этой частью себя и угождающий ей.

Кроме того, воздержным и невоздержным называют в за-

висимости от того, удерживает ли ум [главенство] или

не удерживает, как если бы каждый и был [сам] этим

[умом]; и как кажется, поступки совершают сами, т.е.

произвольно, когда совершают их при участии суждения

(meta logoy). Совершенно ясно, таким образом, что

каждый представляет собою эту свою часть или прежде

всего ее, а также что добрый человек особенно ею до-

рожит. Вот почему он будет себялюбом по преимущест-

257

ву, но иного рода, нежели порицаемый себялюб, причем

настолько от него отличающимся, насколько отличается

жизнь по рассуждению (kata logon) от жизни по стра-

сти, а стремление к нравственно прекрасному - от

стремления к кажущемуся полезным. Поэтому все при-

знают и хвалят тех, кто выдается усердием в прекрас-

ных поступках. Если бы все соревновались в прекрас-

ном и напрягало свои силы, чтобы совершать самые

прекрасные поступки, тогда в обществе было бы все,

что должно, а у каждого частного лица были бы вели-

чайшие из благ, коль скоро добродетель именно такое

благо.

Следовательно, добродетельному надлежит быть

себялюбом (ведь, совершая прекрасные поступки, он и

сам получит пользу и окажет услуги другим), а испор-

ченному не [должно быть себялюбом], ибо, следуя дур-

ным страстям, он принесет вред и себе, и окружающим.

Действительно, у испорченного [человека] не согласу-

ется то, что он должен делать, с тем, что делает, а

добрый, что должно, то и делает; ведь всякий ум из-

бирает для себя самое лучшее, а добрый подчиняется

уму.

Правда о добропорядочном заключается в том еще,

что он многое делает ради друзей и отечества и даже

умирает за них, если надо: он расточит имущество и

почести и вообще блага, за которые держатся другие,

оставляя за собою лишь нравственную красоту; он ско-

рей предпочтет испытать сильное удовольствие за

краткий срок, а не слабое за долгий, и год прожить

прекрасно [предпочтительнее для него], чем много лет

- как придется, и один прекрасный и великий поступок

он предпочтет многим, по незначительным. Это, веро-

ятно, и происходит с теми, кто умирает за других: