Файл: Nikomah.doc

они в этом случае избирают то, что для них самих

есть величие [и] красота. И они, пожалуй,

расточат [свое достояние] на то, от чего больше по-

лучат их друзья; тогда друзьям достанутся деньги,

а им самим - нравственная красота, так что самим

себе уделяется большее благо. Точно таким образом

[обстоят дела] с почестями и должностями

начальников, ибо все это предоставят другу,

потому что [отдавать другу] - это прекрасно и

похвально. Естественно, добропорядочным считается

тот, кто всему предпочитает нравственную красоту.

258

А можно предоставить другу и [прекрасные]

поступки, и даже прекрасней оказаться причиною

[прекрасного поступка] для друга, нежели совершить

его самому.

Итак, во всех делах, достойных похвалы, добро-

порядочный, как мы видим, уделяет себе большую долю

нравственной красоты. Вот, стало быть, в каком смыс-

ле должно, как сказано, быть себялюбом, а так, как

большинство, не нужно.

9(IX). Спорят и о счастливом39, будет ли он нуж-

даться в друзьях или нет. [Некоторые] утверждают,

что у блаженных и самодостаточных нет никакой надоб-

ности в друзьях, потому что как таковые блага

(tagatha) у них имеются. А значит, как самодостаточ-

ные, они ни в чем дополнительно не нуждаются; между

тем друг, будучи вторым "я", дает как раз только то,

что человек не способен получить благодаря самому

себе; отсюда [изречение]: "Когда добром дарит демон,

что нужды в друзьях!"40 Но ведь это, похоже, неле-

пость: приписывая счастливому все блага, не дать ему

друзей - того, что считается самым важным из внешних

благ!

И вот если другу свойственнее делать добро, а

не принимать, и оказывать благодеяния - свойство

добродетельного и добродетели, и, наконец, если де-

лать добро друзьям прекраснее, чем посторонним, то

добропорядочный [человек] будет нуждаться в тех, кто

примет его благодеяния. Поэтому следующий вопрос о

том, при удачах или при неудачах больше надобность в

друзьях, если иметь в виду, что и неудачник нуждает-

ся в тех, кто будут ему благодетелями, и удачливые -

в тех, кому они будут делать добро.

Вероятно, нелепо также делать блаженного оди-

ночкой, ибо никто не избрал бы обладание благом для

себя одного; действительно, человек - общественное

[существо]41, и жизнь сообща прирождена ему. Зна-

чит, эти (черты] есть и у счастливого, ведь он от

природы имеет блага, между тем ясно, что с друзьями

и добрыми людьми лучше проводить дни, нежели с по-

сторонними и случайными. Следовательно, у счастливо-

го есть нужда в друзьях.

Что же в таком случае имеют в виду те, первые, и

в каком отношении они говорят правду?42 Не в том

259

ли дело, что большинство считают друзьями полезных

людей? Но в таких блаженный, конечно, ничуть не будет

нуждаться, поскольку блага у него имеются, а тогда не

будет нужды и в друзьях ради удовольствия, разве

только в ничтожной степени (ибо раз жизнь [сама по

себе] доставляет удовольствие, не нужно никакого удо-

вольствия, привлекаемого извне). И вот, поскольку

блаженный не нуждается в друзьях такого рода, кажет-

ся, что он не нуждается в друзьях [вообще].

Но это, видимо, неправда. В начале уже было

сказано43, что счастье - это своего рода деятель-

ность; ясно между тем, что деятельность возникает, а

не наличествует, наподобие своего рода приобретения.

Если же быть счастливым - значит жить и дейст-

вовать и деятельность добродетельного сама по себе

добропорядочна и доставляет, как было сказано в на-

чале, удовольствие; и если родственное (to oikeion)

- это тоже одна из вещей, доставляющих удовольствие,

причем окружающих мы скорее способны созерцать, не-

жели самих себя, и их поступки - скорее, нежели соб-

ственные44; и если, [наконец], поступки добропорядоч-

ных людей - и друзей при этом - доставляют добро-

детельным удовольствие (ибо в них содержатся оба ес-

тественных удовольствия, [- от естественного и от

добропорядочного -] то, стало быть, блаженный будет

нуждаться в таких друзьях, если только он действи-

тельно предпочитает созерцание добрых и родственных

ему поступков, поступки же добродетельного человека,

являющегося другом, именно таковы.

Предполагается далее, что счастливый человек

должен жить с удовольствием. Однако для одиночки

жизнь тягостна, потому что трудно непрерывно быть

самому по себе деятельным, зато с другими и но отно-

шению к другим это легко. Деятельность, сама по себе

доставляющая удовольствие, будет тогда непрерывнее,

как и должно быть у блаженного. В самом деле, добро-

порядочный в меру своей добропорядочности наслажда-

ется поступками сообразными добродетели и отвергает

то, что от порочности, подобно тому как музыкант на-

ходит удовольствие в красивых напевах и страдает от

дурных. От жизни сообща с добродетельными, как ут-

верждает и Феогнид, получается даже что-то вроде уп-

ражнения в добродетели45.

При внимательном рассмотрении вопроса, скорее с

260

точки зрения природы, кажется, что добропорядочный

друг по природе заслуживает избрания для доб-

ропорядочного. Сказано ведь, что благо по природе

для добропорядочного само по себе является благом и

доставляет ему удовольствие46.

[Понятие] "жить" (to dzen) для животных опреде-

ляется по способности чувствовать, а для людей - по

способности чувствовать и понимать (aisthesis e

noesis). Способность же возводится к деятельности,

ибо главное заключено в деятельности47. Таким обра-

зом, видимо, "жить" - значит собственно

"чувствовать" или "понимать". "Жить" между тем отно-

сится к благам и удовольствиям самим по себе, потому

что жизнь определенна, а определенность принадлежит

природе собственно блага; но что благо по природе,

является благом и для доброго человека, так что, ви-

димо, всем жизнь доставляет удовольствие48. Но ни

плохую жизнь, ни растленную, ни жизнь в страданиях

не следует принимать во внимание, потому что такая

жизнь лишена определенности, так же как и ее содер-

жание (ta hyparkhonta aytei).

О страдании в дальнейшем изложении будет сказа-

но яснее49.

Если же сама "жизнь" (to dzеn) - благо и удо-

вольствие (это видно из того, что все стремятся к

ней, и особенно добрые люди и блаженные, ибо для них

в первую очередь жизнь (bios) достойна избрания и су-

ществование (dzoe) их наиблаженнейшее); и если видя-

щий чувствует, что он видит, и слышащий, что он слы-

шит, а идущий, что идет, и соответственно и в других

случаях есть нечто чувствующее (to aisthanomenon),

что мы действуем, так что мы, пожалуй, чувствуем, что

чувствуем, и понимаем, что понимаем, а чувствовать,

что мы чувствуем или понимаем, - [значит чувство-

вать], что, мы существуем (esmen) (ибо "быть" (to

einai) определено как чувствовать или понимать); и

если чувство жизни относится к вещам, которые сами по

себе доставляют удовольствие (потому что жизнь (dzoe)

- благо по природе, а чувствовать благо, имеющееся в

самом себе, доставляет удовольствие); и если жизнь

есть предмет избрания, причем в первую очередь для

добродетельных, потому что бытие для них благо и удо-

вольствие (ведь, чувствуя в себе благо само по себе,

они получают удовольствие); и если добропорядочный

261

относится к другу, как к самому себе (ибо друг - это

второй он сам), - [если все это так], то для каждого

человека как собственное бытие - предмет избрания,

так же или почти так и бытие друга50. Между тем бытие,

как мы знаем, есть предмет избрания благодаря чувст-

ву, что сам человек добродетелен, а такое чувство

доставляет удовольствие само по себе. Следовательно,

нам нужно чувствовать в себе, что [добродетель] друга

тоже существует51, а это получится при жизни сообща и

при общности речей и мысли (en toi koinonein ton

logon kai dianoias). О "жизни сообща" применительно к

людям (а не о выпасе на одном и том же месте, как в

случае со скотом) говорят, наверх но имея в виду

именно это.

Итак, если для блаженного бытие заслуживает из-

брания само по себе, как благо по природе и удоволь-

ствие, и если почти так же он относится к бытию дру-

га, то и друг будет, пожалуй, одним из предметов,

заслуживающих избрания. А что для блаженного предмет

избрания, то должно у него быть в наличии, в про-

тивном случае он будет в этом отношении нуждающимся.

Следовательно, кто будет считаться "счастливым", бу-

дет нуждаться в добропорядочных друзьях.

10(X). Надо ли в таком случае заводить возможно

больше друзей, или же, как о гостеприимстве удачно,

кажется, сказано: "не много гостей и не без них",

так и в дружбе будет уместно не быть без друзей

(арhilos), но и не иметь их чрезмерно много

(polyphilos)?52

Это изречение, пожалуй, вполне подходит к друзь-

ям для пользы, так как затруднительно многим ответить

услугой на услугу, и жизни на (это) не хватит.

И если друзей больше, чем достаточно для собст-

венной жизни, они излишни и служат препятствием пре-

красной жизни, а стало быть в них нет нужды. И для

удовольствия довольно немногих друзей, как и припра-

вы к пище [нужно не много].

Но заводить ли возможно большее число добропо-

рядочных друзей, или есть некая мера их множества,

как и [множества граждан] государства? В самом деле,

ни из десяти человек не образуется государство, ни

из десятижды десяти тысяч тоже уже не будет госу-

дарства53. "Сколько" - это, вероятно, не одно какое

262

то [число], но весь промежуток между известными пре-

делами. Так что и количество друзей имеет пределы,

и, вероятно, самое большое число друзей то, с каким

человек сможет жить сообща (ведь жизнь сообща была

принята за главный признак дружбы54); а что невоз-

можно жить сообща со многими и делить себя [между

ними] - это совершенно ясно. Кроме того, нашим

друзьям тоже надо быть между собой друзьями, если им

всем предстоит проводить дни друг с другом, но при

большом их числе это трудное дело. В тягость стано-

вится и делить со многими радость и горе, как свои

собственные, потому что, весьма вероятно, придется в

одно и то же время с одним делить удовольствие, а с

другим - огорчения.

Так что, наверное, хорошо (eу ekhei) стараться

иметь друзей не сколь возможно больше, а столько,

сколько достаточно для жизни сообща; действительно,

было бы, видимо, невозможно быть многим очень

[близким] другом. Поэтому и не влюбляются во многих,

ведь влюбленность тяготеет к своего рода чрезмерной

дружбе, причем по отношению к одному человеку; стало

быть, близкая (sphodra) дружба - это дружба с немно-

гими.

Что это действительно так, ясно из самих вещей

(epi ton pragmaton), ведь при товарищеской дружбе не

бывает большого числа друзей, да и в гимнах говорит-

ся о парах55. Те же, у кого много друзей и кто со

всеми ведут себя по-свойски (oikeies), ни для кого,