Файл: Ориген.doc

собственно, и имели в виду лучшие из законодателей, когда вводили наилучшее

гражданское устройство, власти те лье т во и управление. Из всех указанных уста-

новлении ничего подобного нельзя найти у неразумных животных, хотя Цельс м

делает попытку все названия и учреждения, - как то: город, гражданское

устройство, начальство и управление - все эти учреждения, указывающие па

разумность и деятельность, тесно связанную с разумностью, приурочить также к

муравьям и пчелам. Но как раз в этом отношении аи муравьям ни пчелам отнюдь не

следует воздавать похвалы, потому что в их действиях нет обнаружения разумности.

Но перед существом Божественным (~сг\и 9е1ач фитл/) следует проникнуться

удивлением за то, что оно даже и неразумным животным даровало как бы некоторое

подобие разумных сил, -- И это, быть может, затем, чтобы пристыдить людей,

чтобы они, взирая на муравьев, делались более трудолюбивыми, становились более

бдительными по отношению к полезным для них предметам, а, взирая на пчел,

научились бы повиноваться властям и принимать участие в заботах, столь необходи-

мых для благосостояния городов.

1.ХХХП. А, может быть, и некоторое подобие тех войн, которые ведут

между собой пчелы, установлено в научение, с какой справедливостью и

упорядоченностью сле-

Тйг п'я' а\ууаи фчоещ? ка\ кптаокеит|5 фЛл? п.го^бушг. Можно перевести и

так: "и явлениями, в основе которых лежат (явно) неразумная природа и одно

только стремление к внешнему бла-гоу строению".

345

дует вести войны, если только вообще их нужно вести людям. Что касается городов и

предместий, то их даже и нет у пчел; есть только впадины и шестигранные ячейки,

которыми пчелы занимаются поочередно, - и асе это опять-таки на пользу людей,

которые извлекают многоразличную пользу из меда, употребляя его как лекарство

от телесных болезней и как здоровое питательное средство. И те поступки, которые

обнаруживаются у пчел по отношению К трутням, отнюдь нельзя приравнивать К

тем приговорам, которые в городах применяются к дурным и бесполезным людям, а

равно и к тем наказаниям, которым подвергаются подобные люди. Должно, напротив,

- как я сказал уже , - удивляться Божеству в таких действиях (пчел). Часть хвалы

нужно воздать и человеку, который, как бы содействуя Провидению, оказался в

состоянии - своим умом все постигнуть и все благоустроить (кончат), - привести

в исполнение не только дела Божественного Провидения, но также и действия своего

собственного провидения.

1.Хххп1. Закончив свою речь о пчелах, в которой Цельс изо всех сил

старается унизить нс только нас, христиан, но и всех вообще людей, - все наши

города, гражданское устройство, начальство, управление, все наши войны в защиту

отечества, - он переходит далее к восхвалению муравьев. И все это затем только,

чтобы заботу людей о пропитании приравнять к образу действий муравьев, унизить

предусмотрительность (людскую) на случай зимы как такое действие, которое, будто

бы, не имеет никакого преимущества перед той заботливостью, какая есть, по его

мнению, и у лишенных разумности муравьев. Но разве любой простой человек,

неспособный по своей умственной неразвитости проникать в сущность всех вещей,

благодаря именно Цельсу в значительной степени, не станет отклоняться от того,

чтобы протянуть руку помолди людям, изнывающим под бременем жизни, и

разделять с ними невзгоды. коль скоро Цельс говорит, что "муравьи помогают друг

другу в ношении тягостсй, когда замечают утомление у кого-нибудь из своих

товарищей". Всякий, кто не чувствует в себе какой-либо нужды в научном

образовании (тч? бю Хоуои тгспбеиоем?) и никогда не обращался к его содействию,

тот, конечно, прямо скажет: так как мы ничуть не лучше муравьев, когда оказываем

помощь людям, изнывающим под бременем переносимых ими тягот, то к чему тогда

нам и делать все это? По отношению к муравьям - этим неразумным животным -

по крайней мере нс возникает опасения, что они сделаются гордыми и высокомер-

См. выше 4, Т.ХХХ1.

346

выми, если их действия и поступки станут приравнивать к поступкам людей. Но

люди, которые благодаря присущему им разуму могут понять, как низко ценятся их

сочувствие и любовь к ближнему (то кои-иил-ког), через такие речи могут получить

только вред, - а в этом случае вина будет всецело лежать на Цельсе. Ведь он сам не

понимает того, как он намеренно отвращает своих читателей его книги от

христианства, - как он даже из сердца нехристиан исторгает сочувствие к тем,

которые несут на себя трудно пре-оборимые тяготы жизни. Хотя он и философ,

которому следовало бы понимать обязанности каждого человека по отношению к

своим ближним (той кошип.кой), но он наряду с христианством ниспровергает и все

те добрые и прекрасные качества и свойства (та \р|^оч1а), которые обретаются во

всяком человеке; тогда как ему следовало бы, наоборот, - насколько возможно -

укреплять добрые задатки, одинаково присущие как христианам, так и нехристианам.

А по вопросу о том, чт-о "муравьи от сохраняемых ими плодов отрывают ростки и

не дают им расти с целью получать таким образом возможность питаться плодами

целый год ", то причина таких поступков со стороны муравьев, нужно думать,

заключается вовсе не в их разумности (Х&уктщэу), а в той общей для всех матери-

природе (пац^тора фиот-г) , которая и о неразумных существах печется столь

заботливо, что даже самое ничтожное (существо) не оставляется ею без внимания и

носит в себе следы разума, заложенного в природе (ферог 1х^05 той сто тг)?

ф^хтешу \оуоч). Если Цельс, нередко обнаруживающий склонность мыслить по-

платоновски , вместе с тем старается показать, что все души одинаковы , и что,

следовательно, души людей ничем не отличаются от душ муравьев и пчел , то он в

данном случае говорит уже как человек, по мнению которого душа из небесной

твердя (а"по ^шV аф^оиг той омрачай) спускается нс в одно только человеческое

тело, но и во все прочие (тела). Такому взгляду христиане не придают никакого

вероятия; ведь они знают, что душа человеческая создана по образу Божию , а

потому понимают, что существо, созданное по обралу Божию, не в состоянии со-

вершенно (тгагто) утратить свои характерные свойства (то!?? харшстпра*," аи-тт!";)

и принять другие, присущие вера-

' Ср. РИпу -УаС. Ыз{.. XI. 30, 109; РЫагсЬ. ^е зо!1егС- ашга. с. XI,

2 Ср. Климент Александрийский "Педагог", II, 10, 85.

3 Ср. РЫо Тип. с. VIII. о|1.ое1Вт1 - одинаковы; собственно: одновидны, одной

природы.

5 Ср. Р1аЮ Ргасс/г., с. ХХУ-ХХУ!.

6 Быт. 1, 26. 27

347

зумвым животным и созданные - я даже не знаю ~ по какому именно образу.

1.ХХХГ/. Цельс делает дальше такое замечание:

"умершим муравьям муравьи живые выделяют некоторое особое место, что и

служит у них заменой фамильных памятников (тттрю р-г^р-ато)". На это МЫ

должны сказать следующее: чем больше Цельс превозносит своими похвалами

неразумных животных, тем больше - сам того не замечая - прославляет

деятельность Слова, устроившего Вселенную и тем самым еще больше подчеркивает

присутствие в людях особой энергии (егтрех^аг), преумножающей через разумную

силу (т<^ Хбу1()) те высшие дары, которыми наделены от природы неразумные

животные. И что я говорю: "неразумные животные", коль скоро, по мнению Цель-

са, животные отнюдь не являются неразумными существами, как их обычно все

называют? Он держится того мнения, что муравьи не лишены разума, - держится

именно он, который обязался говорить о всей вообще природе и хвастливо обещал

поведать истину в самом заглавии своей книги. Вот как Цельс изображает муравьев,

разговаривающими между собой . Он говорит: "если муравьи встречаются Друг с

другом, то они ведут между собой разговоры; вот почему они и нс сбиваются с

пути. Они, следовательно, обладают всесторонней разумностью (Хоуог стчр-ттХ^-

рыст1?), имеют общие понятие обо всех известных истинах, владеют языком и

определенными знаками для подходящих случаев". Но ведь когда говорят друг с

другом, обычно прибегают к помощи голоса для выражения слов; при помощи

голоса передаются часто даже совершенно случайные названия. И ужели такой

разговор именно у муравьев все же не окажется, в конце концов, величайшей в мире

шуткой?

ЕХХХУ. К этим рассуждениям Цельс не постыдился добавить еще и такое

положение, которое перед всем потомством обнаружит всю нелепость его учений.

Он говорит: "ну, а если бы кто-нибудь посмотрел с неба на землю, то мог ли бы он

найти какое-либо основание для различения того, что делаем мы, от того, что делают

муравьи И пчелы?" Да, кто только посмотрит, - по его выражению, - "с высоты

небес на землю и взглянет на дела и стремления людей и муравьев" и при этом

обратит внимание, хотя бы только на тела людей и муравьев, то разве не заметит в

первом случае присутствия разумного начала (то ^отьког т1те|1ог1к6г),

управляемого в своей деятельности рассудком (Хоуиз|Ш) кьгоирегог), а во втором

случае - присутствия одного только неразумного начала (то а^оуог чтеиогчсог),

ко-

' См. выше 4, 1.ХХ1П. - Ср. РИпу Л^Г. ЫзС. XI, 30, 110; Р]иСагсЬ Ое во11ег1. ашт.

с. XI.

348

торое, имея в основании внешнее чувство и воображение , приводится в движение

известным естественным аппаратом и механизмом? Но будет полной

несообразностью, если устремивший свои взоры с неба на землю пожелает со столь

далекого пространства обратить внимание только на тела людей я муравьев и: при

этом не пожелает принять в соображение саму природу управляющего начала и

источник стремлений, а именно - является ли этот источник разумным, или же

неразумным. Коль скоро он уже усмотрел источник всех стремлений, то тогда само

собой ясно, что он будет воспринимать также в различие, - насколько именно

человек имеет преимущество не только перед муравьями, но и перед слонами. В