Файл: Гегель.doc

поэтому исключительно к природе княжеской власти. Благодаря

этому участию субъективная свобода, а также преувеличенная

оценка себя и общественное мнение могут проявиться в реальной

действительности и получить удовлетворение' от сознания, что

они имеют известное значение.

* Разделение форм государственного устройства на демокра-

тию, аристократию и монархию все еще дает нам наиболее опре-

деленное указание на их различие в отношении государственной

власти. В то же время они должны быть рассматриваемы как не-

обходимые формы в ходе развития, следовательно, в истории го-

сударства. Поэтому было бы поверхностно и нелепо представлять

их себе как предмет выбора. Чистые формы их необходимости,

будучи конечны и преходящи, находятся отчасти в связи с фор-

мами их вырождения, охлократией и т. д., отчасти же с более ран-

ними переходными формами; причем оба эти рода форм не следует

смешивать с упомянутыми истинными формами государственного

устройства. Так, например, восточный деспотизм подводят под неоп-

ределенное название монархии на основе того сходства, что воля од-

ного индивидуума поставлена во главе государства, как в таком

же смысле говорят и о феодальной монархии, которой нельзя отка-

зать даже в популярном названии конституционной монархии.

Подлинное отличие этих форм от истинной монархии основывается

на содержании господствующих правовых принципов, которые нахо-

дят в государственной власти свою действительность и гарантию. Эти

принципы суть развитые в предшествующих сферах деятельности

принципы свободы собственности и, сверх того, личной свободы,

гражданского общества, его промышленности и его общин, _на-

конец, урегулированной, подчиненной законам деятельности спе-

циальных ведомств.

Вопрос, который всего больше подвергся обсуждению, -

это, в каком смысле следует понимать участие частных лиц в го-

сударственных делах. Ибо члены сословных собраний должны

быть прежде всего рассматриваемы как частные лица, - все

равно, будут ли они иметь значение как индивидуумы сами по

себе, или выступать в качестве представителей многих или всего

народа. Дело в том, что агрегат частных лиц часто называют на-

родом; но в качестве такого агрегата он есть, однако, уи1^и§

(чернь), а не рори1и8 (народ); и в этом отношении единственной

целью государства является то, чтобы народ не получал существо-

вания, не достигал власти и не совершал действий в качестве

такого агрегата. Такое состояние народа есть состояние бесправ-

ности, безнравственности и неразумия вообще; в таком состоянии

народ представлял бы собой только аморфную, беспорядочную,

слепую силу, подобную силе взбаламученного стихийного моря,

которое, однако, не разрушает себя, как это произошло бы с на-

родом как духовной стихией. Часто можно было слышать, как

такое состояние представляли как состояние истинной сво-

боды. Дабы имело какой-либо смысл входить в рассмотрение

вопроса об участии частных лиц в общих делах государ-

ства, надлежит предположить не существование чего-то нера-

зумного, но уже организованный народ, т. е. такой, у которого

существует правительственная власть. - Значение такого уча-

стия следует, однако, усматривать не в преимуществе особого

разумения, которым частные лица будто бы обладают в большей

мере, чем государственные чиновники, - тогда как дело обстоит

совершенно иначе, -и не в преимуществе доброй воли, направ-

ленной на общее благо; членами гражданского общества будут

скорее такие лица, которые свой особый интерес и (как это осо-

бенно имеет место в феодальном состоянии) интерес своей приви-

легированной корпорации делают своим ближайшим назначением.

Так, например, если говорить об Англии, конституция которой

считается наиболее свободной, ибо частные лица имеют здесь

преобладающее участие в делах государства, то опыт показывает,

что страна эта в гражданском и уголовном законодательстве,

в отношении права и свободы собственности, во всех учреждениях,

касающихся искусства и науки и т. д., оказывается по сравнению

с другими культурными государствами Европы страной наиболее

отсталой, и объективная свобода, т. е. согласное с разумом право,

скорее приносится здесь в жертву формальной свободе и част-

ному интересу (и это даже в учреждениях и владениях, должен-

ствующих быть посвященными религии). - Значение участия

частных лиц в общественных делах следует отчасти полагать

в более конкретном и потому более настоятельном осознании об-

щих потребностей; существенным же образом, - в праве, со-

гласно которому общий дух достигает также и проявления внешней

всеобщей воли в упорядоченной, отчетливо выраженной действен-

ности в ведении общественных дел; и посредством этого удовлетво-

рения интерес этот в такой же степени сам по себе оживляется,

в какой оживление распространяется и на административные

учреждения, которые благодаря этому непосредственно сознают,

что в той же мере, в какой они требуют исполнения обя-

занностей, они должны считаться и с правами. Граждане в

государстве представляют собой несоразмерно большое множе-

ство, и притом множество таких людей, которые признаны

в качестве лиц. Болящий разум раскрывает поэтому свое су-

ществование в них в форме множества свободных людей, или

11 Гегель, т. III

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

ОБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

в качестве рефлективной всеобщности, действительность которой

обеспечивается участием в государственной власти. Но в каче-

стве момента гражданского общества уже было отмечено (§§ 527,

534), что отдельные граждане возвышаются над внешней всеобщ-

ностью, поднимаясь до всеобщности субстанциальной, именно

в качестве особого рода - сословий; и делаются прикосновенными

к этому участию не в неорганической форме отдельных граждан

как таковых (по демократическому способу избрания),. но как

органические моменты, в качестве сословий. Власть или деятель-

ность в государстве никогда не должна проявляться и действовать

в бесформенном неорганическом виде, т. е. по принципу множества

и массы.

Сословные собрания уже потому были несправедливо наз-

ваны законодательной властью, что они составляют всего лишь

одну отрасль этой власти, в которой особые правительствен-

ные учреждения принимают существенное участие, а княжеская

власть имеет абсолютное участие в форме окончательного решения.

Но и помимо этого законодательство в развитом государстве мо-

жет быть только дальнейшим развитием существующих законов,

и так называемые новые законы могут только уточнять .де-

тали и частности (ср. § 529, прим.), содержание которых

уже подготовлено или даже предварительно определено судеб-

ной практикой. - Так называемый финансовый закон, посколь-

ку он подвергается утверждению сословий, есть по существу

дело правительства; законом он называется лишь неточно, в том

общем смысле, что он охватывает широкий круг и даже весь

объем внешних средств правительства. Финансы, хотя и касаются

комплекса потребностей, но по самой своей природе - только

особенных, постоянно изменяющихся и все вновь нарождающихся

потребностей. Если бы главная составная часть общего бюджета

рассматривалась при этом как постоянная, - каковой она, надо

думать, и является, - то распределение ее имело бы в боль-

шей мере природу закона. Чтобы быть, однако, законом, это

распределение должно было бы быть дано раз навсегда, а не

даваться ежегодно или по истечении немногих лет. Изменяющаяся

соответственно времени и обстоятельствам часть бюджета в дей-

ствительности является наименьшей его частью, и ее распределение

тем менее имеет характер закона; и, однако, только эта незначи-

тельная изменяющаяся часть есть и может быть частью, подлежа-

щей обсуждению и ежегодно меняющемуся определению, которое

именно потому ошибочно носит громко звучащее название вотиро-

вания бюджета, т. е. финансов в целом. Закон, подлежащий изда-

нию ежегодно и на год, со всей очевидностью не соответствует по-

нятию закона даже и для обыкновенного человеческого рассудка,

различающего всеобщее в себе и для себя, в качестве содержания

истинного закона, от рефлективной всеобщности, по самой своей

природе только внешним образом обнимающей многое. Название

закона для ежегодного определения финансовой потребности слу-

жит только к тому, чтобы, при сделанном предложении разделе-

ния власти на законодательную и исполнительную, поддерживать

иллюзию, будто это разделение имеет место в действительности,

и замаскировать тот факт, что на деле законодательная власть,

поскольку она принимает то или иное решение о финансах, зани-

мается в собственном смысле этого слова правительственным де-

лом. - Но интерес, который связывается с правом (ГаМ^еН)

все снова и снова утверждать бюджет, а именно, что сословные

собрания располагают благодаря этому принудительным средством

против правительства и тем самым известной гарантией против

несправедливости и актов насилия, - этот интерес, с одной сто-

роны, есть лишь поверхностная видимость, поскольку необходи-

мая для сохранения государства в целости организация финансов

не может быть обусловливаема еще какими-нибудь другими об-

стоятельствами, кроме финансовых, и сохранность государства

также не может подвергаться ежегодному риску. Точно так же

правительство не может устанавливать, что правосудие, напри-

мер, будет действовать лишь ограниченный срок и, угрожая при-

остановить деятельность подобных учреждений и внушая част-

ным лицам страх перед могущим наступить состоянием раз-

боя, удерживать в своих руках средства принуждения против

частных лиц. Однако, с другой стороны, представления о таком

отношении, при котором иметь в руках принудительные средства

могло бы быть полезным и настоятельно необходимым, основы-

ваются отчасти на ложном представлении о договорном отноше-

нии между правительством и народом, отчасти же предполагают

возможность такого расхождения духа их обоих, при котором

вообще немыслимы государственное устройство и правительство.

Если представить отвлеченную возможность прибегать к помощи

такого принудительного средства осуществленной, то такая по-

мощь была бы скорее расстройством и распадом государства, в ко-

тором не было бы уже более никакого правительства, а оставались

бы лишь партии, и где затруднение разрешалось бы насилием и

гнетом одной партии над другой. - Представлять себе устройство

государства как чисто рассудочную конституцию, т. е. как меха-

низм равновесия по своему внутреннему существу противоречащих

одна другой внешних сил, несогласно с основной идеей того,

что есть государство.

§ 545

Наконец, государство имеет еще и ту сторону, согласно ко-

торой оно есть непосредственная действительность отдельного

и по своим природным свойствам определенного народа. В каче-

стве такого единичного индивидуума оно является исключающих

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

ОБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

в отношении других подобных же индивидуумов. В их взаимоотно-

шениях цруг с другом ц^рят произвол и случайность, ибо всеобщая

природа права, вследствие автономной целокупности этих лиц,

должна иметь силу только в отношении к ним, но не имеет таковой

в действительности. Эта независимость превращает спор между

ними в вопрос о силе, в состояние войны, в котором общее для

них всех положение предназначается для особой цели сохране-

ния самостоятельности одного государства в противовес Дру-

гому, и определяется как состояние храбрости,

§ 546

Это состояние показывает субстанцию государства как инди-

видуальность, развивающуюся в абстрактную отрицательность,

как мощь, в которой особая самостоятельность отдельных лиц и

состояние их погруженности во внешнее наличное бытие владе-

ния, а также и в природную жизнь ощущается как нечто ничтож-

ное; эта же мощь способствует сохранению всеобщей субстанции

через образ мыслей этой всеобщей субстанции, благодаря кото-

рому отдельные лица жертвуют, как чем-то суетным, своим при-