Файл: Тойнби.doc

611

распространение достижений промышленной революции. Промышленная рево-

люция принесла западному миру несравненно более удобный строительный

материал, предложив металлические балки. Однако западные архитекторы

ХIХ в. упорно продолжали придерживаться классического и готического

стилей, избегая в своих конструкциях металла. И лишь значительно более

позднее поколение архитекторов открыло для себя всю широту возможнос-

тей применения стальных конструкций, освобождающих творца от строгих

норм классического или же готического образца.

Если в области архитектуры художественный гений Запада столь дол-

го находился под влиянием эллинистического ренессанса,то не в меньшей

мере это сказалось и на живописи или скульптуре. Со времен Джотто

(1266-1337), то есть более чем полтысячи лет, современная западная

школа живописи, бесспорно, придерживалась натуралистических идеалов

эллинского изобразительного искусства, его постархаического периода.

Изобразительное искусство тщательно разрабатывало множество различных

способов передачи света и тени, пока наконец эти затянувшиеся попытки,

имеющие своей целью приближение к фотографическому эффекту с помощью

художественной техники, не были прерваны неожиданным изобретением са-

мой фотографии. Таким образом, когда наука выбила почву из-под ног ху-

дожников, некоторые из них обратились в поисках дорафаэлевского стиля

к византийскому искусству. Другие выработали принципиально новый под-

ход, также открытый достижениями науки. От фиксации визуальных впечат-

лений они обратились к поискам художественных способов передачи духов-

ного опыта. Аналогичное движение охватило и скульптуру.

Таким образом, к моменту написания этих строк влияние ренессанса

эллинизма на западный гений утратило свою силу во всех областях изоб-

разительного искусства. Однако трудность и длительность лечения пока-

зывают, сколь серьезным и глубоким было вмешательство.

РЕЛИГИОЗНЫЕ РЕНЕССАНСЫ

В области религии классический пример дает иудаизм в его многове-

ковом победоносном самораскрытии нежелательного, хотя и неистребимого

присутствия внутри христианства. Отношение христианства к иудаизму ев-

реями воспринимается с горькой ясностью, а для христианского сознания

оно всегда было озадачивающе двусмысленным. В понимании евреев христи-

анская церковь была сектой отступников, воспринявших ложное учение

заблуждающихся, хотя и идеалистически настроенных галилейских фарисе-

ев. Христианизация эллинистического мира для них казалась не божест-

венным чудом, а языческой уловкой; ибо успех этот был достигнут отс-

туплением от двух кардинальных принципов

612

иудаизма - двух высших заповедей Яхве - монотеизма и антииконизма. Ес-

ли бы еврейство захотело предать веру в своего Господа и пошло на

компромисс с эллинским политеизмом и идолопоклонством, оно и в этом

случае сумело бы склонить эллинов к принятию своей веры ценой факти-

ческой капитуляции иудаизма по этим двум важным пунктам.

После того как христианство пошло на компромисс с эллинизмом,ев-

рейство еще более замкнулось на откровениях и заповедях своего Госпо-

да. "Возьмите все снаряжение Бога, чтобы в недобрый час вы могли усто-

ять, и, сделав это, стойте. Держитесь, истиною препоясав чресла свои"

(Эф. 6, 13-14).

Победившая христианская церковь могла бы попросту игнорировать

презрение евреев к своему сенсационному триумфу, если бы само христи-

анство не хранило в теории верность еврейскому наследию монотеизма и

антииконизма, уступив на практике эллинскому политеизму и идолопок-

лонству. Поскольку Ветхий завет - составная часть христианской Библии,

именно он является слабым местом церкви в защите против иудейской кри-

тики. Через него стрелы этой критики достигают самого сердца христиан-

ства. "У тебя нет других богов, кроме Меня"; "Не сотвори себе кумира

или образа всякой твари, земной, небесной или в водах живущей, и не

служи им, и не носи им жертвы (Исход 20, 3-5). И для христиан, и для

иудеев божественные заповеди эти неоспоримы и выполнять их следует без

каких-либо отступлений.

Десять Заповедей - сущность Ветхого завета. И Новый завет постоян-

но обращается к авторитету Писания, ибо Христос пришел исполнить его.

Ветхий завет, таким образом, является фундаментом, на котором воздвиг-

нуто здание христианства. Ни единого камня нельзя изъять из фундамен-

та, не рискуя разрушить все здание. Однако как христианским апологетам

отвечать на упреки евреев, что практика церкви противоречит ее древне-

еврейской теории? Требовался какой-то довод, прежде всего для того,

чтобы убедить самих христиан, что еврейские аргументы лишены смысла.

Логика еврейских рассуждений глубоко ранила христианскую душу, порож-

дая чувство греха. Таким образом, иудаизм почувствовал, что он в сос-

тоянии взять реванш, развернув одновременную борьбу на двух фронтах.

Битва за души вне пределов христианства среди упрямого необращенного

еврейства была для церковных властей менее страшна, чем борьба, раз-

вернувшаяся внутри христианства, между поверхностным христианским язы-

чеством эллинистического происхождения и по-еврейски утонченным хрис-

тианским сознанием.

После номинального обращения в христианство эллинистического язы-

ческого мира в IV в. разногласия внутри теперь уже панэллинской церкви

затмили спор между христианами и иудеями. Но богословская война на

внешнем фронте вновь вспыхнула в VI-VII вв. как результат пуританского

самоочищения, начавшегося в конце V в. в палестинской еврейской общи-

не. Местная

613

реакция еврейства, направленная против распущенности внутри своей об-

щины, допускавшей под влиянием христианства изображения в синагогах

животных и даже изображения людей, была лишь эпизодом в длительной

христиано-иудейской борьбе. Если посмотреть на череду разногласий меж-

ду христианскими иконопочитателями и христианскими же иконоборцами,

невольно поражаешься упорству и размаху борьбы. С самого начала, с мо-

мента победы христианской церкви над языческим режимом императора Ди-

оклетиана, мы видим, как конфликт, вспыхнув, почти ни разу не угасал

полностью, продолжаясь из века в век в течение всей христианской эры.

Исторические свидетельства подтверждают витальность иконоборческо-

го движения как в центре, так и на окраинах христианства в течение че-

тырех столетий вплоть до того момента, когда византийский император

Лев Исавриец сам присоединился к нему; и они объясняют также, как слу-

чилось, что в православном христианстве этот призрак иудейской иконо-

фобии смог столь резко самоутвердиться. В 726 г., когда началась кам-

пания разрушения образов, это уже была не эвокация призрака из мерт-

вых, потому что призрак к тому времени был успешно вызван и витал в

течение нескольких столетий. Это был удобный случай дать призраку зав-

ладеть сознанием своей жертвы.

Ренессанс иудейской иконофобии в православном христианстве похож

на литературный ренессанс эллинизма на Западе. Он наступал двумя вол-

нами: в 726-787 и в 815-843 гг. Между активными фазами был период вре-

менного затишья. Предчувствием поражения, например, наполнено компро-

миссное соглашение, заключенное в 843 г., когда наконец на театре

действий этого пятивекового конфликта наступил продолжительный мир.

Но это соглашение не явилось окончательным решением вопроса. Вре-

менное восстановление иконопочитания в православном христианстве реше-

нием Никейского Собора 787 г. вызвало несогласие и протесты в землях

Карла Великого [14]. И хотя официальный протест был отклонен папой Ад-

рианом I (772-795), не поддержавшим предложения Карла Великого объеди-

нить усилия против актов второго Никейского Собора, взрыв в Европе

все-таки произошел, хотя и намного позже. Этот взрыв разразился в ХVI

в. в виде взлета ориентированной на Ветхий завет иконофобии в Герма-

нии. И был он не менее мощным, чем взрыв VIII в. в Анатолии. Истори-

ческие последствия его ощутимы до сих пор.

В протестантской реформации западного христианства иконоборчество

было реализацией одной из двух фундаментальных заповедей иудаизма, но

это был не единственный призрак, вынесенный на поверхность иудейским

ренессансом. Раскольники римского католичества ХVI в. были охвачены,

например, субботничеством. Правда, возрождение этого иудейского эле-

мента в протестантизме объяснить куда труднее. Обязательное соблюдение

суббот и других обрядов в еврейской диаспоре явилось эффективным

614

ответом на вызов сохранения своей самобытности в условиях крайне враж-

дебного окружения. И тем не менее, феномен субботничества в западном

христианском мире нельзя отнести только на счет необычных обстоятель-

ств еврейского рассеяния.

Главная цель протестантов заключалась в возвращении к древним

обрядам первоначальной церкви. И здесь мы наблюдаем стирание различий

между практикой древней христианской церкви и иудаизмом, что в период

раннего самоутверждения церкви было важной отличительной чертой. Так,

ранняя церковь, отделяясь от иудейства, перенесла "день Господень" с

субботы на начало недели. А протестанты вдруг начали воскресенье назы-

вать "субботой", прилагая к этому дню все древнееврейские субботние

табу. Могли ли "библейские христиане" не знать, что "суббота дана че-

ловеку, а не человек субботе" (Марк 2, 27)? Могли ли они, не вникая в

смысл, читать те многочисленные места евангелий, где подчеркивается

факт разрыва Иисуса с обязательностью субботних обрядов? Могли ли про-

тестанты не заметить, что Павел, почитаемый ими выше других апостолов,

отверг и отменил Закон Моисея? Ответ на эти вопросы кроется в том,

что, заменяя авторитет папства авторитетом Библии, протестанты реани-

мировали не только Новый завет, но также и Ветхий завет. И в борьбе

между двумя возрожденными силами за господство над протестантской ду-

шой победу одержал дух иудаизма.

Таким образом, ренессанс субботничества стал впечатляющим свиде-

тельством неослабевающей силы призрака, который не прекращал сеять

смуту с самого момента своего появления.

Хотя ренессанс элементов иудаизма в христианстве впечатляет, это

не единственный пример проявления данного феномена в области религии.

Чаще всего религиозный ренессанс принимает форму возрождения отдельных

черт религии предков. Западный христианский мир пережил несколько дви-

жений этого рода, иногда ради лишь незначительных сдвигов в сторону

какой-либо ортодоксальной черты. Однако время от времени вспыхивало

яростное пламя, раздуваемое страстью к реформам и самоочищению. Куль-

минацию подобного порыва можно видеть в протестантской реформации ХVI

в.

Япония, пережив катастрофу второй мировой войны, породила мно-

жество новых религиозных сект. Большинство из них основывалось на ка-

ком-то элементе, взятом из традиционного синтоизма или буддизма, прис-

посабливая его к психологии народа, деморализованного фактом лишения

императора божественного статуса и последующим выхолащиванием офици-

альной государственной религии. Таким образом предпринимались попытки

заполнить духовный вакуум искусственно восстановленной верой [15].

Сколь бы ни расширялась пропасть между традиционной религиозной

ортодоксией и текущим непосредственным опытом, она в конце концов пре-

одолевается некоторой формой религиозного

615

возрождения. Обветшалость религиозного учения в какой-то период может

предстать как подтверждение взгляда, согласно которому религия не нуж-

на и иллюзорна. Однако в обществе никогда не исчезает тенденция искать

духовные ресурсы для своего самоутверждения через возрождение веры

прошлого, - прошлого еще более далекого, чем та эпоха, когда зароди-

лась их дискредитированная ныне вера. Поэтому нет ничего удивительного

в том, что, например, современная реакция на процессы загрязнения ок-

ружающей среды порой выражается в понятиях древней веры в священность