Файл: Тойнби.doc

Новый противник таился в самом духе времени, в которое вступало запад-

ное общество, и подстерегал монархию со всех сторон.

151

Таким образом, ситуация действительно изменилась в ходе ве ка,и

прежде всего с ущербом для монархии. В канун войны 1672- 1713 гг.

(32). Дунайская монархия все еще чувствовала себя в безопасности. С

одной стороны - нейтральное православное хриогианство, а с другой -

западное общество, к которому монархия не только принадлежала, но и

служила ему щитом от оттоманских сабель. Однако век спустя, к 1815 г.,

хотя Дунайская монархия и вышла из войны с еще большим триумфом,чем в

1714 г.,охранительная функция, а вместе с ней и безопасность были ут-

рачены. Турецкая сабля выпала из дряхлой руки, и окостенелость Дунайс-

кой монархии стала препятствовать внутреннему росту того общества,

жизнь которого она когда-то уберегла ог нападок смертельно опасного

внешнего врага. Под воздействием Нидерландской, Английской, Американс-

кой и Французской революций в жизни западного общества утверждался но-

вый политический порядок - взаимное признание законов и обычаев других

стран,- в условиях которого династическое государство типа габсбург-

ской монархии стало анахронизмом и аномалией. В попытках возродить до-

революционный режим в Европе на основе принципа династического иасле-

доваииз и принципа национальности Ыеттерних превратил монархию из пас-

сивного призрака былого в активного врага западного прогресса,- врага,

по-своему более опасного, чем одряхлевший оттоманский враг.

Монархия провела последнее столетие своего существования в по-

пытках - все они были изначально обречены на провал - помешать неиз-

бежным переменам на политической карте Европы. В этом бесполезном уст-

ремлении есть два пункта, представляющие интерес для нашего исследова-

ния. Первый касается того, что начиная с 1815 г. забродили западные

дрожжи национализма, причем процесс этот охватил как православно-хрис-

тианские народы, так и западное общество. Второй пункт заключается в

тохг, что монархия, подчиняясь необходимости следовать духу времени,

сумела приспособиться к новым реальностям. Отказавшись от гегемонии

над Германией и уступив территории в Италии в 1866 г. (33), габсбург-

ская монархия сделала возможным сосуществование с новой Германской им-

перией и новым королевством Италия. Приняв австро-венгерское соглаше-

ние 1867 г. и его австрийское дополнение в Галиции, габсбургская ди-

настия преуспела в отождествлении своих интересов с интересами поль-

ского, мадьярского и немецкого элемента в своих владениях (34). Проб-

лема, которую габсбургская монархия так и не сумела решить, подстере-

гала ее на Балканах. Неспособность справиться с национальным движением

в этой части своих владений привела в конце концов монархию к полному

развалу. Старый дунайский щит западного общества, выдержавший столько

сабельных ударов, был в конце концов разбит сербскими штыками.

В 1918 г. юго-восточная граница Дунайской монархии Габсбургов -

граница, просуществовавшая сто восемьдесят лет,-

152

была стерта с политической карты Европы. Родились два новых националь-

ных государства - Югославия и Большая Румыния (35),- что было символом

триумфа нового порядка. Каждое из этих государств есть государс-

тво-преемник как габсбургской монархии, так и Оттоманской империи; и

каждое из этих образований представляет собой не только территории,

унаследованные от двух разных династических государств,но также наро-

ды,объединенные по принципу национальности и хранящие следы культуры

двух разных цивилизаций. Этот смелый политический эксперимент может

иметь успех, может и провалиться; эти синтетические национальные обра-

зования могут стать органическими соединениями или же распасться на

составляющие; но тот очевидный факт, что эксперимент имел место, явля-

ется последним свидетельством, что габсбургская монархия и Оттоманская

империя умерли и виновник их смерти - одна и та же враждебная сила.

Когда в наши дни пересекаешь Саву, подъезжая поездом к Белграду,

любопытно перечитать "Эофен" Кинглейка (36). Когда английский путе-

шественник менее чем столетие назад преодолевал пограничную реку,чтобы

попасть на оттоманский берег,он чувствовал себя так, словно отправлял-

ся в мир иной. Австрийский гусар, провожавщий его до парома, прощался

с ним столь торжественно, будто усаживал его в ладью Харона. Непосвя-

щен ному английскому наблюдателю и простодушному австрийскому солдату

граница между Западом и Востоком могла казаться вратами в мир иной.

Однако совершенно другой точки зрения придерживался государственный

деятель, который из своего кабине та в Вене натягивал струны европейс-

кой дипломатии. Меттерних прекрасно понимал, что древние барьеры ру-

шатся, подточенные временем, и дрожжи западного национализма уже расп-

ространились на Восток через старую демаркационную линию. Он знал, что

политическая реакция в православно-христианском мире будет бурной и

неугасимой.

Меттерниха встревожило греческое восстание против османов в 1821

г. (37). Наделенный незаурядным политическим чутьем, Меттерних сразу

же понял, что выступление горстки людей против власти падишаха предс-

тавляет собой угрозу власти кайзера. Меттерних иастойчиво, хотя и бе-

зуспешно, внушал Священному союзу, что принцип наследования должен ос-

таваться нетронутым. Это позволяло бойкотировать греческих повстанцев

как нарушителей закона и поддерживать султана Махмуда как помазанника

Божьего. С точки зрения сторонников принципа наследования власти,пре-

достережения Меттерниха были вполне своевременны. Ибо триумфальный ус-

пех греческих повстанцев - успех, которым они обязаны вмешательству

Франции, Великобритании и России, равно как и собственным усилиям,-

был событием отнюдь не местного значения. Установление самостоятельно-

го независимого национального греческого государства в 1829-1831 гг.

сделало очевидным тот факт, что каждый народ Юго-Восточной Европы

153

рано или поздно придет к осознанию необходимости отстаивать свою неза-

висимость и национальное единство. Таким образом, греческое восстание

1821 г. в значительной мере предопределило образование Югославии и Ру-

мынии в 1918-1920 гг. Действительно, предчувствия не обманули Меттер-

ниха, когда он в лязганье оружия на Пелопоннесе услышал похоронный

звон по Дунайской монархии.

Любопытно также на современном уровне знаний сравнить австрийс-

кий этос с турецким этосом, с одной стороны, и с баварским - с другой.

Из обломков Дунайской монархии и Оттоманской империи, разрушен-

ных мировой войной 1914-1918 гг., появились Австрия и Турция. Эти

две.республики странно похожи одна на другую, так как они следовали

тому конвенциальному типу современного парламентарного национального

государства, который был глубоко чужд и габсбургской, и Оттоманской

империи. Однако это формальное сходство Австрии с Турцией не имеет су-

щественного значения в свете их принципиального различия в этосе. Авс-

трийцы,травмированные результатами войны 1914-1918 гг., приняли новый

порядок пассивно, со смирением и горечью. Турки в отличие от них после

капитуляции снова подняли оружие против победивших держав и добились

равноправных переговоров с победителями. Более того, турки усмотрели в

катастрофе Оттоманской империи возможность возвратить свою юность и

изменить свою судьбу. Таким образом, они встретили новый порядок не

пассивно, а с открытыми объятиями и стали ревностно ему следовать. Они

с радостью ступили на путь вестернизации вслед за своими бывшими под-

данными - греками, сербами, болгарами и румынами.

Как можно объяснить эти два противоположных психологических яв-

ления? Нельзя не признать, что современный турецкий этос представляет

собой нечто совершенно новое. Ибо с ХV в., то есть с конца динамичес-

кой эпохи, и до 1919 г. турки, невзирая на все превратности своей ис-

тории,были последовательно консервативны. Во дни своего расцвета они

тучнели и жирели, а когда наступило неблагополучие, стали малоподвижны

и невосприимчивы к невзгодам, словно мулы, которых, сколько ни пого-

няй, они не прибавят шагу.

Бывшее правящее меньшинство турецких землевладельцев, оказавшись

между 1683 и 1913 гг. выброшенным на берег и обнаружив себя среди чу-

жаков и при другом, чуждом им правлении, восприняло внезапный и резкий

поворот судьбы столь же пассивно, как австрийцы восприняли крах 1918

г. Одни из них оставляли свои родовые земли и мигрировали в глубь пос-

тоянно сжимающейся Оттоманской империи; другие же, слишком инертные,

чтобы совершить даже этот отрицательный ответ на вызов человеческого

окружения, смирялись, опускаясь постепенно на дно социальной лестницы.

Что же касается тех представителей правящего

153

сословия, что удерживались на вершине Оттоманской империи, их

могла подтолкнугь к вестернизации социальных учреждений только большаз

сила. Но они действовали половинчато и прилагали минимальные усилия,

едва позволяющие империи выжить. Чем же объясняются кардинальные изме-

нения, охватившие вдруг сознание турок? И как в этом случае следует

объяснить обратный сдвиг в австрийских настроениях,крутой поворот от

героизма 1682-1683 гг. к "пораженчеству" настоящего времени?

Ответ следует искать в действии закона Вызова-и-Ответа. Венцы бо-

лее двух столетий жили как имперский народ в своих габсбургских владе-

ниях, вместо того чтобы исполнять исгорическую роль зшцитников форпос-

та затюдного общества против османов. В этом нестимулирующем окружении

последнего периода они приучились во всем полагаться на династию, и,

когда имперское правительство объявило ультиматум Сербии, что было на-

чалом мировой войны 1914-1918 гг., они подчинились закопу мобилизации,

словно овцы пастуху, не ведая, что идут на живодерню. Ими двигала вера

в императора Франца-Иосифа,слепая вера в то, что все, что он предпри-

нимает, есть результат провидения.

Турки, с другой стороны, ответили в свой "одиннадцатый час" на

вызов со стороны Запада. Накануне соглашения о прекращении военных

действий в 1918 г. турки поняли, что оказались в ситуации, где должны

либо победить, либо умереть - отступать было некуда. В этот решающий

час они были преданы оттоманской династией,- создавшей не только импе-

рию, но и самих османских турок. Это предательство заставило турок по-

лагаться на самих себя и обрекло на борьбу за выживание. Ибо в