Файл: Гегель.doc

роды человека и чем более оно, отвлекая свое внимание от обязан-

ностей человека, т. е. подлинного содержания его воли, выро-

ждается в самодовольное няньчанье индивидуума со своими ему

одному дорогими особенностями.-То же самое справедливо и отно-

сительно так называемого знания людей, направленного равным

образом на своеобразие отдельных духов. Для жизни такое зна-

ние несомненно полезно и нужно, в особенности при дурных поли-

тических обстоятельствах, когда господствуют не право и нрав-

ственность, но упрямство, прихоть и произвол индивидуумов, в

обстановке интриг, когда характеры людей в своих проявле-

ниях опираются не на существо дела, а держатся только на хит-

ром использовании своеобразных особенностей других людей и

таким путем хотят достичь своих случайных целей. Но для

(философии это знание людей остается как раз в той степени

безразличным, в какой оно оказывается неспособным под-

няться от рассмотрения случайных особенностей людей к пони-

манию великих человеческих характеров, в которых подлинная

природа человека проявляется в ничем не искаженной чистоте. -

Это знание людей становится для науки даже вредным, когда

оно - как это имеет место при так называемой прагматической

разработке истории - оказывается не в состоянии понять суб-

станциального характера всемирно-исторических индивидуумов и

не видит, что' великое может быть осуществлено только великими

характерами, когда, наконец, оно делает притязающую на глу-

бокомыслие попытку объяснить из случайных особенностей героев,

из их якобы мелочных намерений, склонностей и страстей вели-

чайшие события истории; вот метод, при котором руководимая бо-

жественным провидением история низводится до игры бессодержа-

тельной деятельности и случайных обстоятельств.

§ 378

О пневматологии, или так называемой рациональной психоло-

гии как об абстрактной метафизике рассудка, уже было упомя-

нуто во введении. Эмпирическая психология имеет своим предметом

конкретный дух, и, с тех пор как после возрождения наук наблю-

дение и опыт сделались преимущественным основанием познания

конкретного, она стала разрабатываться по тому же методу, так

что отчасти вышеупомянутая метафизическая сторона осталась

вне этой эмпирической науки и не получила никакого конкретного

определения и содержания, отчасти же сама эмпирическая наука

впала в обыденную рассудочную метафизику в смысле учения

о силах, различных деятельностях и т. п. и совсем изгнала из своей

области спекулятивное рассмотрение. - Поэтому книги Аристо-

теля о душе с содержащимися в них исследованиями, касаю-

щимися ее отдельных сторон и состояний, все еще представляют

собой превосходнейшее и даже единственное произведение об этом

предмете, проникнутое спекулятивным интересом. Существенная

цель философии духа может заключаться только в том, чтобы снова

ввести понятие в познание духа и тем самым вновь раскрыть смысл

упомянутых аристотелевских книг о душе.

Прибавление. Совершенно так же, как описанный в предше-

ствующем § метод рассмотрения, направленный на несуществен-

ные, единичные эмпирические явления духа, и так называемая

рациональная психология, или пневматология, в прямую противо-

положность эмпирической психологии, занимающаяся только

абстрактно общими определениями, сущностью, якобы не обна-

руживающейся в явлениях, в-себе-бытием духа, исключается из

спекулятивной психологии, так как эта последняя, с одной сто-

роны, не может заимствовать свои предметы, как данные из пред-

ставления, а, с другой, не имеет права определять их и посред-

ством простых рассудочных категорий, как это делала рациональ-

ная психология, поскольку она ставила вопрос о том, есть ли дух

или душа нечто простое, имматериальное, субстанция. При этой

постановке вопроса дух рассматривался как вещь, ибо упомянутые

категории рассматривались при этом согласно всеобщему рассудоч-

ному методу, как неподвижные и устойчивые; однако в такой их

форме категории эти неспособны выразить природу духа; дух

не есть нечто пребывающее в покое, а скорее, наоборот, есть нечто

абсолютно беспокойное, чистая деятельность, отрицание или

идеальность всех устойчивых определений рассудка, - он не есть

нечто абстрактно простое, но в своей простоте нечто в то же время

само от себя отличающееся, - не что-то готовое уже до своего

проявления, не какое-то за горой явлений укрывающееся

существо, но такое, которое обладает подлинной действитель-

ностью только вследствие определенных форм своего необхо-

димого самообнаружения, - и не только (как полагала та

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

ВВЕДЕНИЕ

психология) некоторая душа-вещь, стоящая лишь во внешнем

отношении к телу, но нечто внутренне связанное с телом бла-

годаря единству понятия.

Среднее место между наблюдением, направленным на случай-

ную единичность духа, и пневматологией, занимающейся только

сущностью его, лишенной всякого проявления, занимает эмпири-

ческая психология, ставящая себе целью наблюдение и описание

отдельных способностей духа. Однако и эта последняя не дости-

гает подлинного объединения единичного и всеобщего, не достигает

познания конкретно всеобщей природы, или понятия духа, и

потому равным образом не может претендовать на название под-

линно спекулятивной психологии. Эмпирическая психология при-

нимает как дух вообще, так и отдельные способности, на которые

она его разлагает, за данные через представление, не давая при

этом с помощью выведения этих особенностей из понятия духа

доказательства необходимости того, что в духе содержатся как раз

эти, а не другие какие-либо способности. - С этим недостатком

формы по необходимости находится в связи то, что и содержание

лишается всякой духовности. Если в обоих описанных выше спо-

собах рассмотрения в одном случае единичное, а в другом общее

принимались за нечто само в себе устойчивое, то для эмпирической

психологии и те обособления, на которые распадается для нее

дух, тоже получают значение чего-то в своей ограниченности ока-

менелого; так что-дух превращается в простой агрегат самостоя-

тельных сил, из которых каждая находится с другой только во

взаимодействии и тем самым во внешнем отношении. Ибо хотя эта

психология и выставляет требование гармонической связи, кото-

рая должна быть установлена между различными силами духа, -

лозунг, часто встречающийся в применении к этому предмету, но

столь же неопределенный, как в других случаях совершенство, -

однако им выражается только некоторое долженствующее быть,

а нс изначальное единство духа, и еще менее может быть таким

образом познано, как необходимое и разумное, то обособление,

к которому понятие духа - его в себе сущее единство - продви-

гается в своем развитии; упомянутая гармоническая связь остается

поэтому пустым представлением, расплывающимся в ничего не

значащих оборотах речи, но не достигающим никакой власти над

силами духа, уже предположенными, как самостоятельные.

§ 379

Осознанное чувство живого единства духа само собой проти-

вится расщеплению его на различные, представляющиеся само-

стоятельными в отношении друг к другу способности, силы, или,

что в конце концов сводится к тому же, также представленные

деятельности. Но в еще большей мере нуждаются в понимании

те противоположности, которые тотчас же здесь обнаруживаются:

свободы духа и состояния его детерминированности, далее также

свободного проявления деятельности души в отличие от внешней

для нее телесности и, наконец, внутренней связи того и другого.

В особенности явления животного магнетизма сделали в новей-

шее время субстанциальное единство души и власть ее идеальности

наглядными также и в опыте, вследствие чего были стерты все

твердые различия, устанавливаемые рассудком, и непосредственно

обнаружилась необходимость спекулятивного рассмотрения для

разрешения противоречий.

Прибавление. Все вышеупомянутые, изложенные в обоих пред-

шествующих параграфах, ограниченные концепции духа были

вытеснены отчасти тем огромным переворотом, который философия

вообще испытала в новое время, а отчасти даже и со стороны эмпи-

рии, явлениями животного магнетизма, ошеломляюще действую-

щими на конечное мышление. - Что касается первого, то фило-

софия возвысилась над сделавшимся со времени Вольфа общепри-

нятым конечным способом рассмотрения только рефлектирующего

мышления, равно как и над фихтевским топтанием на месте в сфере

так называемых фактов сознания, - до постижения духа, как са-

мое себя знающей действительной идеи, до понятия живого духа,

с необходимостью саморазличающегося и от этих своих различий

возвращающегося к единству с собой; а этим не только были преодо-

лены господствующие в упомянутых ограниченных концепциях

духа абстракции лишь единичного, лишь частного или лишь об-

щего, не только они были преодолены и низведены до моментов

понятия, составляющего их истину, но также вместо внешнего

описания найденного готового материала приобрела значение

единственно научного метода строгая форма содержания, которое

с необходимостью развивает само себя. Если в эмпирических нау-

ках материал берется извне, как данный опытом, упорядочивается

согласно уже твердо установленному общему правилу и приво-

дится во внешнюю связь, то спекулятивное мышление, наоборот,

должно раскрыть каждый свой предмет и его развитие с присущей

ему абсолютной необходимостью. Это происходит так, что каждое

частное понятие выводится из самого себя порождающего и осу-

ществляющего всеобщего понятия, или логической идеи. Филосо-

фия должна поэтому понять дух, как необходимое развитие вечной

идеи, а то, что составляет особые части науки о духе, развить чисто

из его понятия. Подобно тому как в отношении живого вообще все

идеальным образом уже содержится в зародыше и порождается

им самим, а не какой-либо внешней силой, так точно и все особые

формы живого духа должны проистекать из его понятия, как из

их зародыша. Наше движимое понятием мышление остается при

этом вполне имманентным предмету, равным образом движимому

понятием; мы как бы присматриваемся к собственному развитию

предмета, не изменяя этого развития вмешательством наших

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

ВВЕДЕНИЕ

субъективных представлений и случайно приходящих на ум до-

гадок (Еinfalle). Понятие для своего развития не нуждается ни

в каком внешнем стимуле; его собственная, включающая в себя

противоречие между простотой и различением и именно потому бес-

покойная природа, побуждает его к самоосуществлению, она за-

ставляет его развертывать и делать действительным различие,

в нем самом существующее только идеально, т. е. в противоречи-

вой форме неразличенности; так приводит она к тому, чтобы

посредством снятия его простоты, как некоторого недостатка,

некоторой односторонности, сделать его в действительности

целым, к чему первоначально оно содержит в себе только воз-

можность.

Понятие оказывается независимым от нашего произвола не

только в начале и в ходе своего развития, но также и в его

заключительной стадии. При чисто рассудочном рассмотрении

этот заключительный момент развития является, конечно, бо-

лее или менее произвольным; в философской науке, напротив,

понятие само тем полагает своему саморазвитию известную

границу, что дает себе вполне соответствующую своей природе

действительность. Уже на примере живого видим мы это самоогра-

ничение понятия. Зародыш растения - это чувственно наличное

понятие - завершает свое развитие с некоторой равной ему дей-

ствительностью, а именно порождая семя. То же самое справедливо

и относительно духа, и его развитие в этом случае является достиг-

шим своей цели, если его понятие оказалось полностью осущест-

вленным, или, что то же самое, если дух достиг полного сознания

своего развития. Это смыкание начала с концом - это прихожде-

ние понятия в процессе своего осуществления к самому себе -