Файл: Тойнби.doc

является причиной, а частично следствием растущей близости, из которой

вырастает единая социальная система, где господствует варварский эле-

мент.

В первом акте варвар появляется как заложник и как наемник. В

каждой из этих ролей он тяготеет к правящему меньшинству в переносном

и буквальном смысле, ибо в обоих этих случаях он выступает более или

менее восприимчивым учеником. Во втором акте облик его меняется. Те-

перь он выступает в роли насильника и действует как завоеватель, как

непрошеный вторженец. Таким образом, между первым и вторым актами ини-

циатива переходит из рук правящего меньшинства в руки варваров. И хотя

эта перемена воспринимается не всегда с должной легкостью, поскольку

варварский завоеватель - это вчерашний наемник, тем не менее правящее

меньшинство легализует его, чтобы спасти свой престиж. И делается это

как плата за военные услуги. Как бы там ни было, радикальная перемена

судеб в конечном счете всегда выгля-

385

дит сенсационно, ибо, если в начале пьесы варвар вполне удовлетворен

тем, что он может удержать и сохранить границу от натиска цивилизации,

конец пьесы характеризуется тем, что правящее меньшинство уступает

свои позиции и согласно уже на роль не господина, но подчиненного в

фактически разрушешюм мире. Этот сенсационный уход власти, силы и сла-

вы из-под знамен правящего меньшинства к знаменам варваров производит

переворот в мировоззрении правящего меньшинства. В результате на вар-

варскую платформу переходит само правящее меньшинство. Чувствуя, что

почва уходит из-под ног и болезненно переживая утрату престижа, правя-

щее меньшинство пытается возвратить свой политический и военный авто-

ритет, заимствуя, как им кажется, лучшее у варваров, а имитация, бесс-

порно, является наиболее искренней формой лести.

Итак, варвар, впервые появившись на сцене в качестве ученика пра-

вящего меньшинства, скоро обнаруживает, что господин пытается многое

перенять у него. Так начинается маскарад, в котором каждая сторона

подделывается под другую; в конце концов это приводит к тому, что пра-

вящее меньшинство утрачивает окончательно свои оригинальные черты и

становится на один уровень с варварством.

История отношений эллинского общества в фазе универсального госу-

дарства с европейскими варварами отчетливо демонстрирует течение па-

раллельных процессов, благодаря которым правящее меньшинство впадает в

варварство, тогда как варвары строят свое будущее за счет правящего

меньшинства. В этих отношениях уже просматриваются элементы как сво-

бодного договора, так и осознанного выбора.

Римская империя была не голько объектом ненависти варваров. Многие

из них выражали желание прийти на службу, а иные вожди считали это де-

лом своей жизни и не видели более желанной цеши, чем оказаться на вы-

соком командном посту. С другой стороны, римляне также были готовы ис-

пользовать в военных целях варварские силы. Начиная с раннего периода

истории империи эти дополнительные войска принимали участие в много-

численных военных походах римлян. Германцев можно обнаружить среди те-

лохранителей Августа. Они сражались под началом Вителлия в битве при

Кремоне. Свевы проявляли особую лояльность по отношению к Веспасиану,

и два свевских вождя находились у него на службе. Марк Аврелий набирал

германцев, и они помогали ему в его войнах на Дунае. В Ш в. ига тен-

денция еще более усиливается. Клавдий П, одержав крупную победу над

готами, многих из них поставил под свои знамена. Проб рекрутировал в

пограничные гарнизоны варваров из разоренной Галлии. Армия Константи-

на, победившая Максентия в битве у Мульвиева моста (29), в основном

состояла из варваров.

Однако интересно отметить, что приблизительно в середине IV в.

германцы, служившие в римской армии, сташи возвращать

386

себе свои первоначальные имена. Эта неожиданная перемена, несомненно,

указывает на то, что у варваров начало пробуждаться самосознание. Вар-

вар стал досгаточно самоуверенным, чтобы утверждать свое право счи-

таться римлянином, не скрывая своего варварского прошлого.

Еще более примечательно то, что неожиданная настойчивость варва-

ров в сохранении своей культурной индивидуальносги, при том что они

активно заимствовали элементы культуры своих хозяев, не вызвала со

стороны римлян никакой демонстрации своей исключительности. Наоборот,

варвары, находящиеся на римской службе, именно в этот период начали

обретать признание и входить во внутренние сферы римской общественной

жизни, прежде для них абсолютно недоступной.

Таким образом, если варвары неуклонно поднимались по ступеням

римской социальной лестницы, то сами римляне начинали двигаться в пря-

мо противоположном направлении. "Германские вожди не только получали

теперь высокие командные должности, они добрались и до высших граж-

данских постов. Во время правления Феодосия консулами были Рихомер,

Меробауд и Бауто (30). Позже появляется по крайней мере еще пять гер-

манских имен. Когда канцелярия, гордость императора, перешла в руки

варваров,стало ясно, что бьплая исключительность исчезла и германцы

завоевали прямой путь в сердце империи задолго до того, как прогремели

их главные дела",- пишет Диль*. Пятый век был эпохой, когда римляне,

становившиеся варварами, и варвары, становившиеся римлянами, на ка-

кой-то период застыли, взирая друг на друга. Казалось, процессы исчер-

пали себя, но скоро римляне вновь начали свой путь в варварство, и,

более того, они повлекли за собой наполовину романизированных варваров

(31). Эта короткая фаза социального паритете стала периодом неустойчи-

вого равновесия между Варварством и Цивилизацией. Мы уже указывали,

что приблизительно в середине IV в. варвары отказались от практики ла-

тинизации своих имен, ранее имевшей весьма широкое хождение, и, более

того, стали заменять латинские имена своими исконными. Следующее сто-

летие принесло противоположную тенденцию - римляне стали принимать

германские имена. В последней трети VI столетия это стало весьма мод-

ным увлечением, а к VШ в. процесс варваризации имен стал повсеместным.

Ко времени Карла Великого каждый житель Галлии имел германское имя не-

зависимо от того, были его предки франками или выходцами из других

провинций.

Этот незначительный штрих, касающийся обычаев, показывает, нас-

колько эфемерен был призрак Римской империи, к которому официально

взывало западное христианство при Карле Великом.

Прежде чем закончить наше исследование варваризации пра-

------------------

* См.: Diehl Ch. The Roman Society from Nero to Markus. London, 1905.

387

вящих меньшинств, следует рассмотреть вопрос относительно наличия

симптомов аналогичных процессов в современном западном мире. С первого

взгляда напрашивается положительный ответ, особенно учитывая недавнее

завоевание прочнейшего оплота варварства самой слабой из западных ве-

ликих держав нашего времени (32). Однако, прежде чем дать окончатель-

ное суждение, следует напомнить некоторые доценты истории освоения Но-

вого Света.

Варваризующее действие на американской границе (33) описано заме-

чательным американским историком Вернером, досконально изучившим этот

вопрос. "В американских поселениях,- пишет он,- можно наблюдать, как

европейские поселенцы меняли свой образ жизни под воздействием местных

условий. На ранних ступенях истории еще прослеживается развитие тен-

денций, заложенных европейским развитием. Наиболее быстрая и эффектив-

ная американизация происходит на границе. Дикость захватывает колонис-

та. Она захватывает его, европейски одетого, вооруженного промышленны-

ми средствами и другими атрибутами цивилизованной жизни. Из железнодо-

рожного вагона она пересаживает его в берестяное каноэ. Она снимает с

него цивилизованные одежды и облекает в охотничью куртку и мокасины.

Жилищем его становится бревенчатая хижина с традиционным индейским па-

лисадом. Он уже по-индейски возделывает землю, осваивает устрашающие

воинственные выкрики и не хуже индейца снимает скальпы с врагов. Коро-

че говоря, пограничное окружение диктовало свои условия. Человек дол-

жен был принять их или погибнуть. Постепенно поселенец преобразует ок-

ружающую его пустыню; но делает он это на основе нового опыта... Можно

считать непреложным факт, что результаты его деятельности имеют специ-

фически американские черты"*.

Суть здесь кроется в том,что,несмотря на отсутствие реально за-

фиксированной границы между двумя различными обществами,она,тем не ме-

нее,никогда не прекращала существовать и оказывала постоянное духовное

влияние на развитие новой поселившейся здесь нации. А та в свою оче-

редь по мере продвижения на запад постепенно создавала самобытную ос-

нову формирования американского национального характера. Если эта

мысль. справедлива, то следует признать, что здесь налицо воздействие

варварства на представителей западного правящего меньшинства. В свете

американского опыта было бы неверным полагать,что духовная болезнь

варваризации представляет собой опасность, которой современное правя-

щее меньшинство может пренебречь.

Вульгаризация и варваризация в искусстве. Если от общих рассужде-

ний перейти к узкой и конкретной области искусства,то легко обнаружи-

вается, что здесь также неизбежно присутствует дух

--------------

* Turner T.J. The Frontier in American History. N.Y., 1921. рр.

3-4.

388

всесмешения, что выражается в вульгаризации и варваризации искусства.

Искусство распадающейся цивилизации распространяется на необычайно об-

ширную географическую территорию, постепенно теряя черты отчетливого и

устоявшегося стиля.

В истории эллинского искусства процесс вульгаризации нашел

свое выражение в излишне богатом украшении коринфского ордера, в архи-

тектуре эллинистических государств и даже в саркофагах, созданных эл-

линскими "каменщиками-монументалистами" для погребения варварских вож-

дей на восточном краю Иранского нагорья.

В современном западном мире можно наблюдать преобладание дека-

данса; строгий классический стиль эллинской архитектуры, который не-

когда вдохновил барокко и рококо, отошел нынче на второй план.

Заслуживает нашего внимания и современная тенденция перехода от

вульгарности к варварству. Даже самые крупные скульпторы Запада,похо-

же, не могут в наши дни найти источники вдохновения в привычном им ми-

ре. От Византии они повернулись к Бенину,обратив свой эстетический ин-

терес к своеобразным формам африканской скульптуры. Первоначально аф-

риканская скульптура, впрочем как и музыка и танцы,была завезена в за-

падный мир невольными африканскими иммигрантами. Конголезские рабы

привезли ее в Америку, а сенегальские наемники (34) - в Европу. Воз-

действие этой чуждой культуры на этос западного правящего меньшинства

оказалось чрезвычайно деморализующим.

Победа негритянского искусства в северных штатах Америки и за-

падных странах Европы дает куда более разительный пример победы вар-

варства, чем варваризация эллинского мира.

Свободный язык. Чувство промискуитета в распадающемся обществе

обнаруживается также в тенденции к смешению языков.

Хотя язык необходим как средство межличностного общения, об-

щественная функция языка, как свидетельствует история и насколько мы

можем судить об этом, была скорее разъединительной, ибо до сих пор

языковая реальность (хотя язык является наиболее четким критерием от-

личия человека от животного) была представлена столь огромным числом

форм, что даже самые широко распространенные и популярные явыки не

могли претендовать на объединение человечества. Даже если взять фено-

мен языка в рамках более узкого субъективного мира индивидуального че-

ловеческого опыта, обнаружится, что человеку совершенно невозможно в

краткий срок отпущенной ему жизни освоить все языки,с носителями кото-