Файл: Тойнби.doc

христиан, утратил значение для арагонцев по крайней мере за два с по-

ловиной века до того,как он утратил значение для их кастильских и пор-

тугальских соседей; и это в некоторой степени объясняет, почему Арагон

не принял участия в кампании трансокеанских экспедиций.

Нетрудно заметить, что отношение иберийских форпостов западного

христианства к маврам напоминает отношение Дунай-

163

ской монархии Габсбургов к османам. Державы полуострова представляли

собой форпосты западного общества против враждебной цивилизации, а их

энергия была ответом на вызов со стороны этой чуждой силы. Энергия

бурно росла, пока давление было смертельным, но, как только давление

спадало, исчезал и источник энергии.

СТИМУЛ УЩЕМЛЕНИЯ

Природа стимула. Описав стимул человеческого окружения в форме

постоянного давления, рассмотрим теперь этот же стимул в тех ситуаци-

ях, когда он принимает форму социального ущемления.

Природа такого действия может быть понята при сравнении социально-

го явления с физическим. Хорошо известно, что, когда живой организм

лишается какого-либо органа или свойства, он отвечает на этот вызов

специализацией другого органа или свойства, которые, развиваясь, воз-

мещают ущерб. У слепых, например, обостряется осязание. Представляет-

ся, что возникновение некоторого нового свойства с целью компенсации

ущербаявление повсеместное, и нередко физический недостаток является

стимулом для мобилизации ума и воли. Аналогичным образом социальная

группа, слой, класс, в чем-либо ущемленные собственными действиями,

действиями ли других людей либо волею случая утратив нечто жизненно

важное,направляют свою энергию на выработку свойства, возмещающего по-

терю, в чем, как правило, достигают немалых успехов.

Так лоза, подрезанная ножом садовника, отвечает бурным ростом но-

вых побегов.

Перекликается с этим сравнением пример из эллинистической истории.

Правящее меньшинство эллинистического мира всячески третировало моло-

дую религию внутреннего пролетариата. Рим был достаточно силен, чтобы

подавить поборников христианства, но он был не в состоянии ликвидиро-

вать само учение. Спасаясь от преследований, христиане ушли в под-

полье. Настал час, и церковь вышла из подполья, чтобы воздвигнуть на

Ватиканском холме собор более величественный, чем Капитолий. У латинс-

кого крестьянина, который отвечал на вызов природы при помощи плуга и

каждодневного труда, появился соперникобитатель римских трущоб, кото-

рый отвечал на вызов со стороны человеческого окружения тайными ночны-

ми бдениями. Римская империя была памятником победы латинского кресть-

янина над природной средой. Памятником победы христианского пролетария

стала римско-католическая церковь.

Описывая действие стимула социального ущемления, начнем с самой

простой ситуации, когда определенный физический изъян

164

не позволяет индивиду включиться на равных основаниях в жизнь общест-

ва. Представим, к примеру, положение слепого или хромого человека в

варварском обществе, где каждый здоровый взрослый мужчина - прежде

всего воин. Какой удел ждет в этом обществе калеку? Хромой человек,

естественно, не может принимать непосредственного участия в боевых

действиях, но он в состоянии изготовлять оружие и снаряжение для вои-

нов. Следовательно, свой ущерб он компенсирует развитием других ка-

честв и способностей, что делает его полезным обществу. Он может стать

искусным кузнецом, отголоски чего мы находим в образе хромого Гефеста.

А какова судьба слепого в варварском обществе? Положение его покажется

безнадежным, но он может освоить игру на арфе и услаждать слух сопле-

менников дивными песнями. В варварском мире слепой бард, неспособный

держать меч или молот кузнеца, тем не менее, становится столь же могу-

щественным, как и галилейский рыбак-пролетарий, с точки зрения римско-

го имущественного ценза - он обретает старшинство в христианской ие-

рархии. Гомер, как и Петр, наделен властью распоряжаться человеческими

судьбами. "А исходящее из уст из сердца исходит; сие оскверняет чело-

века. Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, лю-

бодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления" (Матф. 15, 18-19). "И Я

говорю тебе:ты Петр, и на сем камне Я создам церковь Мою, и врата ада

не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного; а что свяжешь на

земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет

разрешено на небесах" (Матф. 16, 18-19). "Так будут последние первыми

и первые последними" (Матф. 20, 16).

Если перейти к ущемлению бедностью, то можно наблюдать, что, нап-

ример, в английских общественных школах (53) ученики из состоятельных

семей, как правило, менее склонны к усердной работе, чем ученики из

бедных семей. Последние знают, что они должны заслужить право на сти-

пендию, так как родители не имеют возможности поддерживать их матери-

ально и, следовательно, для продолжения учебы им необходимо добиться

незаурядных успехов. Выходцы из низов, как правило, остро ощущают и

переживают ущербность своего положения, что заставляет их постоянно

совершенствоваться и развивать интеллектуальные способности. Таким об-

разом, бедность - это постоянно действующий стимул к преодолению труд-

ностей, если не считать тех случаев, когда стимулирующим фактором яв-

ляются честолюбие, корпоративный дух или интеллектуальные искания лич-

ности. Честолюбие, корпоративный дух и интеллектуальные искания - дары

богов. В английском университете можно заметить, что студент, зачис-

ленный решением совета графства, ущемленный в социальном плане, учится

еще старательнее, чем ученик общественной школы, ущербность которого

сводится лишь к его экономическому статусу. Но если посмотреть на

проблему шире, то можно увидеть, что в любом обществе в любую эпоху

каждый класс под-

165

держивает свою численную силу не только естественным ростом, но и рек-

рутированием представителей из низших слоев й что высший класс, кото-

рому некуда больше расти, постоянно освобождает места для представите-

лей низов, исчезая с социальной арены в третьем и четвертом поколени-

ях. Фактически социальный альпинист,достигший пика, оказывается на

краю пропасти и тем самым обрекает своих потомков идти по канату, пе-

рекинутому через пропасть. Это социальное явление столь же хорошо из-

вестно и столь примечательно, что оно уже стало притчей во языцех.

Арабский философ Ибн Хальдун полагал,что династия жизнеспособна в те-

чение жизни трех поколений, и это перекликается с американской посло-

вицей: "Три поколения отделяют наготу от голытьбы".

Миграция. Способность подниматься по социальной лестнице можно

наблюдать среди иммигрантов, которых бедность или преследования заста-

вили покинуть родину и устремиться на чужбину в поисках счастья. Соци-

альная ущербность - неизменная спутница иммиграции. Незнакомые манеры,

обычаи, язык, предрассудки местных жителей, как правило настроенных

против иммигрантов, понуждают вновь прибывших мобилизовать всю свою

энергию для утверждения себя среди чуждого ему человеческого окруже-

ния. Таково положение шотландца в современной Англии, фламандского

ткача в средневековой Англии, немецкого углекопа в средневековой Венг-

рии, франко-канадского фабричного рабочего или фермера и польского

огородника в Новой Англии, гугенотов, потомки которых отличались почти

во всех протестантских странах (54).

Рабство. Наиболее необычной иллюстрацией способности иммигрантов

к социальной адаптации и успеху может служить широкий поток рабов,

захлестнувший страны Средиземноморья в период от Ганнибала до Августа.

Ущербность рабов-иммигрантов не поддается воображению. Среди них

были носители культурного наследия эллинской цивилизации: это были жи-

вые свидетели краха былой духовной и материальной культуры. На их гла-

зах разрушались прекрасные древние города,- города, освященные покро-

вительством богов и авторитетом веков. Жители их стали продаваться в

рабство вопреки всем божественным и человеческим законам (55). Катаст-

рофа была ошеломляющей, и коснулась она не только иммигрантов, хлынув-

ших в Италию из других частей эллинского мира, но и представителей

восточного внутреннего пролетариата, уже растратившего к тому времени

свое культурное наследие,и представителей варварского внешнего проле-

тариата, у которого такого наследия никогда и не было. Обращению в

рабство всегда сопутствуют горькие утраты. Все рабы - иммигранты в

равной мере лишались личной свободьг с ними стали обращаться как с че-

ловеко-

166

образным скотом, лишив их всех прав, родных очагов и семей. Римс-

кое право было безжалостно к рабам,что отражало настроения высших со-

циальных слоев, остро реагировавших на вулканические вспышки в среде

порабощенных. Одних рабов днем засгавляли работать в цепях и лишь на

ночь отсылали в подземные тюрьмьг других же навсегда спускали в шахты,

где они сгорали в непосильном труде за несколько дней. И лишь немно-

гие, судьба к которым была более милостива, получали работу, связанную

с домашним хозяйством. Древнегреческая пословица гласит: "День рабства

лишает половины человеческого естества"; и это вполне объясняет разв-

ращенность римского плебса, происходящего из рабов, с его требованием

"хлеба и зрелищ". Жизнь в анабиозе стала возмездием за неспособность

ответить на вызов рабства. Несомненно, широкая дорога разрушений была

проторена теми толпами несчастных, что становились рабами в злейшую

эпоху эллинистической истории. Однако и тогда были единицы, которые

отвечали на вызов и которым удавалось в той или иной мере "сотворить

добро".

Некоторые были столь удачливы и столь рьяно служили своим хозяе-

вам, что стали управляющими больших поместий. Даже римское универсаль-

ное государство управлялось вольноотпущенниками цезаря (56). Другим

посчастливилось начать свое, пусть небольшое поначалу, дело, и они со

временем покупали свободу и даже, случалось, становились крупными

предпринимателями. Были и такие, что, оставаясь рабами на бренной зем-

ле, в мир иной отходили признанными философами, властителями умов. Ис-

тинный римлянин не мог не восхищаться мудростью и серьезностью хромого

раба Эпиктета (57), как не мог не поражаться,даже не принимая новой

веры, самоотверженности ее последователей. В течение пяти веков от

Ганнибала до Константина римские власти были свидетелями чуда продви-

жения веры рабов,- продвижения вопреки отчаянным попыткам подавить ее.

Рабыиммигранты, лишившись семейного очага, имущества, воли, сохранили

все-таки веру и передали ее италийским жителям. Греки привезли с собой

вакханалию, анатолийцы - веру в Кибелу,египтяне-культ Изиды, вавилонцы

- веру в Звезды, иранцы - культ Митры, сирийцы - христианство. "Но

ведь давно уже Оронт сирийский стал Тибра притоком" (Ювенал. Сатиры. Ш

строка 62). Антиохия-на-Оронте была местом, где последователи Иисуса

впервые стали называть себя христианами (58).

Следствием явилось то, что иммигрантская религия внутреннего про-

летариата растоптала местную религию правящего меньшинства эллинисти-

ческого общества. Ибо, однажды встретившись, воды уже не могли не сме-

шаться, а когда они смешались, стало ясно, какая струя мощнее. Боги

эллинского мира к тому времени уже утратили то интимное единство со

своими верующими, которое им было свойственно когда-то. С другой сто-

роны,

167

Бог внутреннего пролетариата оказался для своих верующих "прибежи-

щем и силой, скорым помощником в бедах" (Пс. 45, 2).

Римские власти, попав в столь непростую ситуацию, не могли решить

проблему в течение пяти веков. Следовало ли им оказывать сопротивление

чужой религии, которая шаг за шагом завоевывала римский мир? Или им

следовало приветствовать новых богов, стремившихся восполнить духовный

вакуум, образовавшийся в результате ухода прежних? В 205 г. до н.э.,