Файл: Тойнби.doc

ловиях последовательности вызовов как последовательности событий в

жизни общества, взятого в целом.

Таким образом, английская история не прояснится до тех пор, пока

она не будет рассмотрена в сопоставлении с историями других националь-

ных государств; входивших в более широкое сообщество, каждый из членов

которого реагировал специфическим образом на происходящее. В каждом

случае мы должны мыслить в терминах целого, а не части, видеть главы

повести как события жизни общества, а не отдельного его члена, следить

за судьбами его представителей - не за каждым в отдельности, а в общем

потоке,-воспринимать их как голоса единого хора,которые имеют значение

и смысл в общем строе гармонии, но теряют их, как только становятся

набором отдельно звучащих нот. Вглядываясь в историю с этой точки зре-

ния,мы в мутном хаосе событий обнаружим строй и порядок и начнем пони-

мать то, что прежде казалось непонятным. Этот метод интерпретации ис-

торических фактов можно пояснить на примере из истории городов-госу-

дарств Древней Греции в период с 725 по 325 г. до н. э.

Города-государства столкнулись тогда с проблемой нехватки продо-

вольствия,которого у эллинских народов, как правило, хватало, ибо

сельскохозяйственное производство было достаточно интенсивным, чтобы

обеспечить нужды внутреннего рынка. Когда возник продовольственный

кризис, различные государства стали по-разному искать пути его разре-

шения. Так, например, Коринф и Халкида (14) использовали свое избыточ-

ное население для колонизации заморских территорий - в Сицилии, В Юж-

ной Италии, Фракии и других местах,- где местное население было либо

слишком малочисленным,либо слишком темным, чтобы оказать сопротивление

вторжению. Таким образом, географические владения греческого общества

просто расширялись за счет колоний,

26

без существенных изменений в его структуре. Сельское хозяйство, кото-

рым занимались колонисты, институты, под началом которых они жили,

представляли собой точную копию условий, к которым они привыкли у себя

на родине.

Другие города-государства искали решения, предполагавшие измене-

ние образа жизни. Так, Спарта, например, удовлетворяла свой земельный

голод не колонизацией заморских территорий за пределами эллинского ми-

ра,а захватывая близлежащие греческие земли в Мессении (15). В резуль-

тате Спарта ценой упорных и продолжительных войн покорила своих отнюдь

не слабых соседей и присоединила территории, удержание которых потре-

бовало создания регулярной военной силы. В сложившейся ситуации Спарта

вынуждена была милитаризировать свою жизнь снизу доверху, что она и

сделала, укрепив и реорганизовав некоторые примитивные социальные инс-

титуты, существовавшие и в ряде других греческих общин, но уже отми-

равшие и неэффективные.

Афины реагировали на проблему переселения несколько иным образом.

Сначала они попросту игнорировали ее. Однако кризис угрожал вылиться в

социальную революцию. Но и тогда Афины не стали на путь захва га и

присвоения чужих земель. Они выработали свое собственное, оригинальное

решение. Сельскохозяйственное производство было переориентировано на

экспорт, начали интенсивно развиваться ремесла и торговля, что привело

к перестройке политических учреждений, вынужденных разделить власть с

новыми классами, вызванными к жизни экономическими изменениями. Други-

ми словами, афинские государственные деятели предотвратили социальную

революцию с помощью успешного проведения экономической и политической

революции, открыв тем самым новый путь для развития эллинского общест-

ва. Именно это имел в виду Перикл, назвав этот кризис школой для Элла-

ды (16). В той степени, в какой Афины жили для себя, их постигло горе

еще до того, как эллинское общество подошло к своему закату (17). В

той же мере, в какой они жили для Эллады, утверждение Перикла оказа-

лось совершенно справедливым, ибо в следующую эпоху эллинистической

истории, начавшуюся приблизительно в 325 г.до н. э., новые идеи и инс-

титуты, выработанные в Афинах, как частное решение общей проблемы, бы-

ли восприняты остальным эллинистическим обществом (которое к тому вре-

мени распространилось далеко за границы узкой области грекоязычных на-

родов) в качестве их общего социального наследия. Эта фаза греческой

истории обычно называется "эллинистическим веком", но было бы правиль-

нее назвать ее "аттическим веком" (18).

Под тем углом зрения,который охватывает не отдельные города-Афи-

ны, Коринф, Спарту или Халкиду,-а все эллинское общество как поле, мы

можем понять не только историю развития этих нескольких общин в тече-

ние 725-325 гг. до н.э., но и значение перехода от этого периода к

последующему. Тогда нетрудно заметить,что история Халкиды или Коринфа

протекала,если мо-

27

жно так выразиться, нормально, в то время как Спарта или Афины искали

свои оригинальные пути. Различие это бросалось в глаза, и историки

предположили, что спартанцы и афиняне уже на заре эллинской истории

отличались какими-то специфическими, исконно им присущими особенностя-

ми. Подобное объяснение развития эквивалентно постулированию того, что

на самом деле вовсе не было никакого развития и что эти два греческих

народа изначально обладали качествами, поставившими их особняком. Од-

нако такая гипотеза находится в противоречии с установленными истори-

ческими фактами. Что касается Спарты, например, то раскопки, проводи-

мые Британской археологической школой в Афинах, показали, что прибли-

зительно в середине VI в. до н.э. спартанская жизнь вовсе не была ано-

мальной и вполне соответствовала нормам образа жизни других греческих

народов. Во второй половине VI в. до н.э. происходит революционный

сдвиг, который следует каким-то образом объяснить. Приемлемое объясне-

ние можно найти,если посмотреть на спартанскую историю того периода

как на местный ответ испытанию,выпавшему на долю всего эллинского ми-

ра. Специфические черты Афин, распространившиеся в так называемый эл-

линистический век на весь эллинский ми (в отличие от Спарты, путь ко-

торой оказался тупиковым), могут быть поняты только при широком поле

исторического исследования.

Итак, чтобы понять часть, мы должны прежде всего сосредоточить

внимание на целом, потому что это целое есть поле исследования, умо-

постигаемое само по себе.

Пространственное расширевие поля нашего исследовавия.Однако прак-

тическая польза от умозаключения, что умопостигаемое поле исследования

существует,невелика, поскольку мы определили искомое поле как целое,

исходя из частей, составляющих это целое. Части целого сами по себе

могут быть непонятны, но они по крайней мере явны. Например, у Вели-

кобритании есть точное географическое положение и пространственная

протяженность; английская нация сложилась в определенную эпоху. Мы не

можем чувствовать себя удовлетворенными до тех пор, пока не определим

в подобных же положительных и конкретных понятиях то более широкое об-

щество, по отношению к которому Великобритания является частью.

Итак,исследуем его протяженность сначала в Пространстве, а затем во

Времени.

Исследование пространственной протяженности общества, в которое

включается Великобритания, лучше всего начать с обзора глав, уже прив-

лекших наше внимание при общем ретроспективном взгляде на английскую

историю. При первоначальном рассмотрении глав истории мы обнаружили,

что это лишь перечень событий в жизни общества, по отношению к которо-

му Великобритания и другие "смежные" страны были лишь частями. Таким

образом мы установили тот факт, что умопостигаемое поле 28 историчес-

кого исследования шире,чем любое национальное государство. Рассмотрим

снова эти главы, для того чтобы установить, где находятся внешние

пространственные границы интересующего нас умопостигаемого поля иссле-

дования.

Если мы начнем с последней главы - установление индустриальной

системы,- то обнаружим, что географическая протяженность умопостигае-

мого поля исследования, которое она предполагает, охватывает весь мир.

Чтобы объяснить промышленную революцию в Англии,мы должны принять во

внимание экономические условия не только западноевропейских стран, но

и Тропической Африки, Америки, России, Леванта (19), Индии и Дальнего

Востока. Однако когда мы обратимся к парламентарной системе перейдем

от экономического к политическому плану, наш горизонт сузится. Закон,

"которому Бурбоны и Стюарты подчинялись", не распространяется на Рома-

новых в России, османов в Турции, Тимуридов в Индостане, маньчжуров в

Китае, современных им сегунов в Японии (20). Политическая история этих

стран не может быть объяснена в принятых нами терминах. Если мы иачнем

их анализировать, то обнаружим, что главы, на которые распадается их

история, и умопостигаемые поля исследования, которые они предполага-

ют,совершенно другие. Закон, движущий историю Англии или Франции, не

действует там, и, наоборот, законы, которым подчиняется политическая

история каждой из этих стран,не проливают света на политические собы-

тия в Англии или во Франции. Здесь проходит граница более глубокая и

резкая,чем физические границы Великобритании. Однако действие закона,

"которому Бурбоны и Стюарты подчинялись во Франции и в Англии, расп-

ространялось на другие страны Западной Европы и на новые общины запад-

ноевропейских заокеанских колоний (21). В то же время на Европейском

континенте действие этого закона прекращалось на западных границах

России и Турции. Дальше действовали другие законы, другие они вызывали

и последствия.

Для третьей четверти XVI в. характерна широкая заокеанская экс-

пансия многих западноевропейских стран, включая и Англию. Заметную ак-

тивность на морях проявляли датчане, шведы и курляндцы, тогда как Гер-

мания и Италия почти не принимали в этом процессе участия (22). Даже

рассматривая эту экспансию в самом общем аспекте-как стремление к из-

менению баланса власти,- мы обнаружим, что в течение нескольких веков

процесс этот не переступал границ Западной и Восточной Европы. Напри-

мер, ни одна исламская страна не вступила в него вплоть до общеевро-

пейской войны 1792-1815 гг. (23), и ни одна из стран Дальнего Востока

-вплоть до англо-японского союза, заключенного за двенадцать лет до

начала мировой войны 1914-1918 гг. (24).

Что касается Реформации,то ее невозможно понять,исходя из истории

лишь Англии и Шотландии. С другой стороны,вопрос не прояснится, а,

возможно, еще более запутается, если мы расширим границы нашего иссле-

дования за пределы Западной Европы. Изу-

29

чая Реформацию, мы можем игнорировать историю православной церкви пос-

ле схизмы ХI в. (25), а также историю монофизитской и несторианской

церквей после раскола в V в. (26). Справедливо будет заметить, что и

западноевропейская Реформация ХVI в. не проливает света на историю

этих церквей.

Ренессанс в Англии и других странах Западной Европы был обуслов-

лен идеями и институтами,рожденными в Северной Италии. Пределами расп-

ространения идей Ренессанса стали новые заокеанские колонии. Но в то

же время - когда англичане, французы, немцы, испанцы и поляки подпали

под неотвратимое влияние итальянской культуры - греки провозгласили,

что "тюрбан пророка" им предпочтительней "папской тиары" (27), и охот-

нее обращались к исламу, чем к идеям гуманизма. Равным образом чары

итальянской культуры не оказали заметного воздействия на турок,несмот-

ря на то что те в течение длительного времени находились в торговых и

военных отношениях с генуэзцами и венецианцами (итальянский язык был

официальным языком оттоманского флота). Пожалуй, только в архитектуре

Могольского двора времен правления Акбара прослеживается влияние

итальянской культуры (28),- влияние мимолетное и экзотическое. Что ка-

сается индусов и народов Дальнего Востока, то они, по-видимому, просто