Файл: Тойнби.doc

здесь является важной чертой рассказа, поскольку три апостола, которые

были свидетелями Преображения, видят Моисея и Илию разговаривающими с

Христом). Смерть и воскресение божественного существа предвосхищается

эллинистическими таинствами и выводится самими этими таинствами из

всемирного земледельческого ритуала и мифа. Устрашающая фигура, кото-

рая должна появиться и господствовать на сцене в момент катастрофы,

разрушающей нынешний земной порядок, предвосхищается в зороастрийской

мифологии фигурой Спасителя (15), а в еврейской мифологии - фигурами

Мессии и Сына Человеческого. Однако существует одна идея в христианс-

кой мифологии, которой, казалось, ничто не предшествовало; это-истол-

кование грядущего пришествия Спасителя, Сессии или Тына Человеческого

как предстоящее возвращение на землю исторической фигуры, уже прожив-

шей на земле свою земную жизнь. В этом прозрении воплотились и доисто-

рический миф о подкидыше, и древний земледельческий ритуал, и вековеч-

ная мечта человечества постичь свое предназначение, осознать конечную

цель, в счастливом озарении овладеть самой тайной творения (Римл. 8,

22). В понятии Второго Пришествия мотив Смерти-и-Воскресения несет

глубочайший духовный смысл.

Предприняв попытку понять смысл и содержание понятия

"Уход-и-Возврат", перейдем к эмпирическому анализу исторических приме-

ров, обращая внимание на взаимоотношения творческих личностей и твор-

ческих меньшинств со своими собратьями. Судьбы выдающихся личностей -

святых, государственных деятелей, воинов, историков, философов и поэ-

тов,- равно как и исторические судьбы государств, наций и церквей, да-

ют нам богатый эмпирический материал.

273

Творческая личность или творческое меньшинство встают на путь

Ухода-и-Возврата, чтобы преодолеть определенный социальный кризис,

чтобы ответить на вызов, брошенный обществу, к которому они принадле-

жат.

Апостол Павел. Начиная конкретный анализ с мистиков и святых,

нельзя обойти фигуру Ап. Павла, еврея, родившегося в период, когда эл-

линизм бросил вызов сирийскому обществу. Как должен был реагировать

сирийский гений? В духе еврейских зилотов (16), которые шли на прямое

столкновение с эллинизмом и рассчитывали вооруженньпм сопротивлением

отвести беду? Именно такой была и первоначальная реакция Павла,прирож-

денного проповедника, получившего фарисейское образование в еврейской

диаспоре. В начале своего жизненного пути Павел преследовал еврейских

сторонников Иисуса, повинных, по его мнению, в расколе еврейской общи-

ны. В конце жизни Павел использовал свой дар проповедника для ответа

на вызов эллинизма. Проблему эллино-сирийских отношений он стремился

разрешить мирным путем. Павел призывал к обществу, "где нет ни Елли-

на,ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, сво-

бодного" (Кол. 3, 11). Он проповедовал именем Иисуса, чей завет непро-

тивления, всеобщего братства и божественной любви был доведен им до

логического конца. Деятельность Павла противоречила не только воззре-

ниям пилотов; он внес смятение и в сердца вождей иудео-христианской

церкви (17). Это был наиболее творческий период в жизни Павла. Начало

пути можно признать ложным; потом последовал крутой поворот. После то-

го как по дороге в Дамаск Павел неожиданно обрел прозрение,он удалился

в пустыню, подобно Иисусу,ушедшему в пустыню после Просвещения через

Крещение. "Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и приз-

вавший благодатью Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы

я благовествовал Его язычникам,- я не стал тогда же советоваться с

плотью и кровью,и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апосто-

лам, а пошел в Гравию, и опять возвратился в Дамаск. Потом,спустя три

года, холил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пят-

надцать" (Гал. 1, 15-18).

В Аравийской пустыне Павел продумал и прочувствовал новое фило-

софское и эмоциональное толкование христианства. Уход обогатил его но-

выми силами, почерпнутыми у Природы. Возвратившись к людям, Павел нап-

равил весь свой творческий дар и все свои обновленные силы на главное

дело своей жизни, которым стада проповедь христианства.

Святой Игнатий Лойола. Другим святым, жизненный путь которого оп-

ределялся ритмом Ухода-и-Возврата, был Игнатий Лойола. Лойола родился

в католическом христианском обществе в эпоху, когда средневековому ук-

ладу римской церкви как главно-

274

му институту западного мира был брошен вызов и когда устои его содро-

гались под ударами возрождающегося язычества в Италии и протестантизма

в континентальной Европе. В условиях религиозного и социального кризи-

са Лойола, испанский дворянин, воспитанный в традициях аристократичес-

кой верхушки общества, до двадцати семи лет служил в испанской армии.

Он был тяжело ранен при осаде французами Памплоны. Ранение потребовало

операции, которая оказалась чрезвычайно сложной и чуть не свела его в

могилу. Вътздоровев, Лойола прошел религиозное посвящение. В 1521 г.

Лойола стал солдатом Господа, но на этот раз его жрала не война. Пос-

ледующие двенадцать лет он провел в паломничествах, чтении, созерцании

и аскете. Этот длительный уход завершился возвращением в мир, где он

создал Общество Иисуса. Общество обрело окончательные очертания только

к 1534 г., но вплоть до 1540 г. оно не получало папского признания, а

сам Лойола бью избран его главным настоятелем лишь в 1541 г. Таким об-

разом, в жизни Лойолы легко заметить мотив Уходаи-Возврата.

Будда. Этот же мотив присутствует и в жизни другого гения, ро-

дившегося в другое время и в другом месте. Сиддхартха Гаутама родился

в индском мире в смутное время. Таким образом, Сиддхартха Гаутама,

царский сын, появился на свет в тот момент, когда старый индский об-

щественный порядок, в котором аристократия занимала главенствующее

место, рушился под давлением новых социальных сил. Личный ответ Гаута-

мы на этот вызов состоял в отказе от мира,в когором столь негостепри-

имно встречали аристократов. В возрасте двадцати девяти лет он отка-

зался от жены, сына, богатства, звания и наследства и ушел из дому,

чтобы просветиться через аскетизм. В течение семи лет умерщвлял Гаута-

ма свою плоть, доводя строгость аскезы до той предельной точки,за ко-

торой уже была смерть,и не сделал первого шага к возвращению, пока не

воссиял в нем яркий свет. Просветленный, он стал собирать вокруг себя

учеников, с тем, чтобы указать другим путь к достижению высшего совер-

шенства.

Возвращение просвещенного Гаутамы в мир весьма примечательно,

если учесть высшее интеллектуальное и духовное содержание его учения.

В его философии высшая цель и блаженство души-это состояние, еще более

удаленное от действия, чем эллинистическое отвлеченное созерцание-иде-

ал Пифагора, Платона и Плотина.Просветление Будды представляло собой

духовное самоуничтожение. И если Платон признавал долг возвращения в

мир, Будда провозгласил право философа уйти в свободу Нирваны без

возвращения. Тем не менее сам Будда возвратился в мир более искренне и

вел себя более активно, чем Платон. Исторические судьбы буддизма и

платонизма указывают на этот контраст и подчеркивают его. Мы уже виде-

ли, что призыв Платона возвратиться был отвергнут в теории и на прак-

тике первыми не-

275

оплатониками. С другой стороны, реальное возвращение в мир Будды, ло-

гически противореча его учению, не говоря о том, что оно не отвечало и

личным его целям, стало основной чертой необуддизма, который оформился

в махаяне, или Великой колеснице. Одной из новых и наиболее примеча-

тельных черт современной махаяны является кодекс альтруистической эти-

ки, которая учит, что каждый человек должен делать добро в интересах

всего мира и употребить на благо других все свои добродетели.

Представляется, что импульс, благодаря которому за уходом следу-

ет возврат, внутренне присущ человеческой природе, а может быть, он

характерен и для всей Вселенной, киль скоро столь настойчиво проявля-

ется в буддийской практике вопреки буддийскому учению и даже буддийс-

кой вере.

Давид. Можно заметить, что в жизни политических деятелей и воен-

ных господствует тот же ритм Ухода-и-Возврата.

Например, Давид, согласно древнесирийскому сказанию, начинает

свой жизненный путь солдатом в боевом отряде Саула. Иными словами, бу-

дущий герой сначала появляется на сцене представителем наиболее широко

распространенной социальной прослойки. Только после того, как Паул из-

гоняет его в пустыню, ничейную землю между Израилем и землей филистим-

лян, Давид обращается к политической деятельности, что и делает его

впоследствии преемником Паула. Вернувшись из изгнания, Давидполитик

разрешает задачу, которая оказалась не под силу Паулу. Он успешно ре-

шает проблему создания политической организации, способной противосто-

ятн прибрежному народу.

Плеяда историков. Если обратиться к судьбам историков, поэтов и

философов, внимание прежде всего привлекает плеяда историков - Фуки-

дид, Ксенофонт и Полибий, Иосиф и Ибн Хальдун, Макиавелли, Кларендон и

Оливье; все они начинали как солдаты или государственные деятели,а за-

тем,перейдя из одного поля действия в другое, вернулись в мир истори-

ками, испытав перед тем долю либо военнопленных, либо изгнанников.

Родившись во времена, богатые на страшные и беспощадные вызовы,

и пережив временные невзгоды и лишения, все они в начале пути прошли

школу "практической жизни". Эта первоначаль нам ориентация их энергии

на практическое действие обусловливалаеь различными причинами и зави-

села у одних от личной воли, у других - от случайных обстоятельств,

однако приходили они в конце концов к одному и тому же. Пока они были

увлечены потоком внешних жизненных проблем, у них не было возможности

реализовать свои внутренние способности. В каждой из этих биографий

перемена судьбы представлялась случайным зигзагом. И здесь - снова

действие отказа от социальной роли человека действия и обращение к ис-

тории вне зависимости от того, встречался ли поворот судьбы с ра-

достью,как желанное освобождение

276

от тягостного долга, или переживался как мучительное изгнание; в ка-

кой-то мере он был во всех случаях насильственными. Однако каждый член

нашей плеяды оставил заметный след и достиг крупного успеха именно в

последней главе своей жизни, вернувшись в мир в качестве историка. И

успех этот несравним с тем,которого каждый из них мог бы достичь, не

прервись его успешная карьера военачальника или государственного дея-

теля пленом или изгнанием.

В этих восьми изломанных жизнях можно усмотреть яркий пример того

процесса этерификации,который принят нами в качестве важного критерия

роста цивилизации. В первой главе своих биографий будущие историки на-

меревались повлиять на своих соотечественников через бесцеремонное и

порой грубое воздействие на них своей волей. Вынужденный уход, преры-

вая их практическую деятельность,заставлял найти новую форму активнос-

ти,иной канал для своей энергии. В тюрьме, заточении или в изгнании

энергия их не имела выхода. действовать привычным образом они не мог-

ли; оставалось одно-активизировать мысль,чувство, воображение. Благо-

даря такому повороту судьбы энергия этих выдающихся деятелей была нап-

равлена в новое русло. Лишенные возможности непосредственно воздейс-

твовать на своих современников, они нашли путь для опосредованного

влияния на людей других поколений. В этом более высоком плане,через

сферы духа, действие снова обретает возможность стать действием, зат-

ронув другую волю, ибо возвышение мысли, чувства и воображения есть

следствие определенного напряжения воли личности. В этой утонченной

форме взаимодействия, однако,вторая воля отвечает первой споитанным

движением, которое поднимается изнутри, а не под воздействием грубой