Файл: Тойнби.doc

когда не принимается внутренним, а отшельничество чуждо как внутренне-

му,так и внешнему пролетариату. С другой стороны, футуризм и преобра-

жение характерны для рядов пролетариата. Распространяясь из этого ис-

ходного пункта, футуризм вербует своих неофитов из правящего меньшинс-

тва, подбирая озадаченных и разочарованных последователен архаизма,

так и не достигших спасения на своем пути. Преображение же рождает чу-

до в каждой человеческой душе, пробужденной в настоящем, ради грядуще-

го Града Божия.

Отшельничество и аскетизм. Частными проявлениями огшельничества и

аскетизма являюгся случаи, которые, возможно, трудно идентифицировать,

потому что эти формы индивидуального проявления личности можно обнару-

жить в любых социальных условиях. В жизни примитивных обществ, напри-

мер, с ее циклическим ритмом два противоположных настроения - оргизм и

аскетизм - выступают как сменяющие друг друга в зависимости от времени

года и формы племенных обрядово-ритуальных актов. Эти же два настрое-

ния можно наблюдать в их гармонии, хотя и в более скрытом виде, в жиз-

ни цивилизаций в эпоху их роста; на

364

этой ступени их взаимодействие представляется творческим. И лишь когда

мы подходим к исследованию цивилизаций в стадии распада, обнаруживает-

ся, что эти пуги личного поведения, будучи по-прежнему характерными

для общества, находятся теперь в антагонизме и нарушают некогда гармо-

ничное движение.

В истории распадающейся цивилизации феномен отказа как избранный

личностью путь поведения не следует, конечно, путать или сравнивать с

состоянием полной деморализации и инверсией сословий, ролей и ценнос-

тей, что является всего лишь внешними, хотя и наиболее яркими, призна-

ками процесса надлома и распада. Отказ есть нечто большее, чем просто

отказ от деятельности. Это состояние ума, в котором антиномичность

принимаегся как таковая - сознательно или бессознательно, в теории или

на практике - и служит заменой творчеству.

Бегство от мира в его внутреннем духовном смысле выступает наибо-

лее определенно, если рассматривать его наряду с альтернативным ему

путем аскезы как иную форму замены творчества, также характерную для

эпохи социального упадка.

В эллинское смутное время, например, в первом поколении после

надлома путь отшельничества и аскезы ярко представлен платоновскими

образами Алкивиада и Сократа в "Пире" и Фрасимаха и Сократа в "Госу-

дарстве". Алкивиад, раб собственных страстей, на практике выбирает от-

каз. Фрасимах, защитник фаустовского динамйзма, склоняется к тому же в

теории (7). В последующей эллинской истории эти две линии самовыраже-

ния свелись к принципу "жить в гармонии с естеством".

С одной стороны, эта добродетель "жизни по естеству" принима-

лась вульгарными гедонистами, которые прикрывались именем Эпикура,чем

лишь дискредитировали его. Поэтому они и были подвергнуты осуждению со

стороны эпикурейского поэта Лукреция, подлинного последователя своего

учителя.

С другой стороны, мы видим, как санкция "жизни по естеству"

находит свое воплощение в грубой литературной практике и примитивной

аскете киников и в более утонченной философии стоиков.

Меланхолия стоического мировоззрения выразилась в размышлениях

императора-философа Марка Аврелия, но эта философия уже не могла удов-

летворить потребности людей, на плечи которых ложилась тяжесть распа-

дающегося мира.

Дух императора-стоика, преисполненного мудрой надеждой, был

подхвачен рабом-стоиком Эпиктетом в его "Dissertationes". "Что еще

надлежит нам делать, кроме как молиться Богу, вознося хвалу в Его ад-

рес, пытаясь выразить Ему благодарность? Когда сеем и пашем и когда

едим,разве не должны мы всегда воспевать гимн Богу?.. И поскольку все

мы слепы,разве следует ожидать того,кто сможет за всех петь гимн Богу?

А что остается мне, хромому старику, как не молиться Богу? Будь я со-

ловьем,я запел бы посоловьиному; будь я лебедем, я запел бы по-лебеди-

ному. Но я на-

365

пелен разумом и, следовательно, должен творить молитвы Богу. Это труд

мой, и я никогда не откажусь от него, он назначен мне. И призываю вас

остальных спеть ту же самую песню... А когда смерть явится ко мне, я

надеюсь, тот, кто следует моим поучениям, придет ко мне, чтобы я мог

сказать Господу: "Нарушал ли я когда-либо заповеди Твои?.. Твоей волей

я познал бедность, но в ней я возрадовался. Никогда не было у меня

власти, потому что Ты не возжелал этого; но я никогда к ней и не стре-

мился. Видел ли Ты, чтобы я когда-либо был опечален этим? Разве был

хоть один случай, когда бы я был опечален? Или не был готов исполнить

любое Твое повеление, любой Твой знак? А теперь волею Твоей я должен

покинуть праздник жизни, и я принимаю свой уход с сердцем, полным бла-

годарности к Тебе".

В этом состояла вся суть аскетического слияния с Природой. В зак-

лючительной главе эллинской истории можно видеть, как эта аскетическая

традиция уходящего эллинского правящего меньшинства сливается с аске-

тизмом пролетариата, когда эллинская философия в эпоху своего неопла-

тонического заката и возвышения поднимается до высот мистического

чувства, где ее умирающая песнь хвалы Господу сливается с более моло-

дым и более сильным голосохг христианства.

Если от эллинского мира перейти к сирийскому в эпоху его смутного

времени, можно обнаружить ту же разительную противоположность между

отшельничеством и аскезой, проявляющуюся в контрасте между умонастрое-

нием Книги Екклесиаста и чисто аскетической практикой монашеской общи-

ны ессеев (8).

В заключение если посмотреть на историю западного общества, то,

во-первых, нельзя не обратить внимания на столкновение между отказом и

аскетизмом в период распада средневекового итальянского муниципального

порядка. В ХV в. Флоренция Макиавелли и Медичи столкнулась с пуританс-

ким религиозным жаром Савонарольг а в ХVI в. линия раздела пролегла

между родными братьями Гонзага.

Являются ли два этих конфликтующих пути в какой-то мере характер-

ными для современной жизни западного общества? Нет недостатка в поло-

жительных свидетельствах, ибо, с одной стороны,жива еще философия

Жан-Жака Руссо с его проповедью "возвращения к Природе", а с другой -

существует целый ряд разнообразных аскетических течений, однако мощно-

го движения в этом направлении в настоящее время нет. Может быть, это

дает некоторую надежду, что распад цивилизации еще не зашел слишком

далеко.

Труантизм (9) и мученичество. Необязательность и мученичество как

пути социального поведения полярно противоположны и представляют собой

альтернативу мимесису. Они также характерны для периода упадка цивили-

зации.

Так, в первом поколении надлома эллинизма труантизм атти-

366

ческих рабов, сбежавших от своих хозяев во втором акте АфиноПелопон-

несской войны (10), совпадает с принятием смерти афинским гражданином

Сократом, отказавшимся признать свою вину на суде, но и не пожелавшим

воспользоваться предложенным побегом из тюрьмы.

Через два столетия судьба эллинистического мира вновь оказалась в

кризисном состоянии из-за того, что и Афины, и Спарта проявили в кри-

тический момент взаимный труантизм и пренебрегли общей целью - созда-

нием федерации,- хотя в этом была единственная надежда на спасение эл-

линистического мира и его традиционных институтов. Наиболее ответс-

твенным спартанским государственным деятелем того времени, стремившим-

ся спасти греческие города-государства, был, по-видимому, Клеомен Ш.

Именно он вошел в историю как один из двух спартанских царей-мучеников

и дал Спирте последний всплеск славы, посеяв одновременно в думах

внутреннего пролетариата первые семена, давшие в будущем ростки хрис-

тианского духа.

В последнем круге римских гражданских войн, который знаменует пе-

реход от спада к оживлению, мученичество Катона Младшего находит свою

противоположность в труантизме Марка Антония.

Труантизм эллинского правящего меньшинства достигает своей высшей

драматической точки в момент смутного времени, но трагическая развязка

отодвигается установлением эллинского универсального государства,кото-

рое на два столетия отодвинуло эпоху банкротства римского мира. П в.

н.э. возвел иа императорский трон Марка Аврелия-мученика, добровольно

принявшего смерть,тогда как сын его и преемник Марк Коммод - это уже

абсолютный бездельник,едва ли способный на непосильный для него труд

правления (11). В следующем поколении история повторяется -на сей раз

с двоюродными братьями Антонинами, но за ними угадываются фигуры си-

рийского происхождения. Если насильственная смерть Элгабала явилась

возмездием за пренебрежение императорскими обязанностями, то Александр

Север, вдохновленный примером своего предшественника Марка, принимает

смерть мученика за смелую попытку решить безнадежную задачу восстанов-

ления былой дисциплины римской армии (12).

Эти печальные судьбы завершают список сибаритов и мучеников элли-

нистического правящего меньшинства, ибо римский правящий класс в ходе

ужасного спада,последовавшего за убийством Александра Севера, встал на

путь последовательного самоуничтожения. С другой стороны, два поколе-

ния, одно - необузданной анархии, а другое - жестокой реакции, которые

прошли между смертью Александра в 235 г. и смертью Галерия в 311 г.,

дали классический пример сочетания как мученичества, так и необяза-

тельности в рясах христианской церкви, к тому времени распространившей

свое влияние на весь эллинистический мир.

Христианская церковь стала основной мишенью нападок

367

эллинистического правящего меньшинства, ибо умирающий языческий правя-

щий класс не мог признаться себе в той истине, что он сам явился при-

чиной надлома и распада; даже в предсмертных муках он пытался сохра-

нить последние крохи самоуважения, убеждая себя в том, что его гибель

обусловлена наступлением пролетариата. Поскольку внешний пролетариат

оформился в боевые отряды, способные противостоять правительственным

войскам, а христианская церковь стала главным социальным институтом

распадающегося общества, оставаясь в отличие от варваров в поле дося-

гаемости империи, главный удар был направлен против нее. В условиях

преследований христианская церковь, поставленная перед чудовищным вы-

бором между отказом от веры и принятием мученичества, сумела отделить

овнов от козлищ. Отступников было так много, что, когда преследования

закончились, церковным властям пришлось решать вопрос, что же с ними

делать. Однако небольшая горстка мучеников была духовно куда более

сильной, чем многочисленная толпа отступников.

Можно ли заметить какие-либо проявления этих двух противоположных

ориентаций социального поведения на современном Западе? Наверняка сле-

ды итого можно обнаружить в так называемом предательстве священников

(13). "Предательство священников" началось отнюдь не с циничной потери

веры в принципы и увлечения скороспелыми плодами либерализма, что ста-

ло элементами современной интеллектуальной жизни сравнительно недавно.

На самом деле процесс этот начался несколько веков назад, когда клери-

калы отвергли свое клерикальное происхождение и тем самым лишили за-

падную культуру возможности и впредь питаться соками древа духовной

жизни, пытаясь передвинуть основание растущей западнохристианской ци-

вилизации с религиозного базиса на секулярный.

Если окинуть взором четырехсотлетнюю историю западного христианс-

тва, задержавшись на Англии, наше внимание привлечет Томас Уолси, сов-

ременно мыслящий священник, который в трудный час не избежал полити-

ческих ошибок (14). Но всегда он служил больше Королю, чем Богу. Тру-

антизм Томаса Уолси менее чем через пять лет после его бесславной кон-

чины был оттенен мученичеством его современников св. Джона Вишера и

св. Томаса Мора (15). Джон Вишер и Томас Мор были казнены королем Ген-