Файл: Тойнби.doc

свежести и юношеской страсти? Все, что приближается к концу, ослабева-

ет. Солнце, например, на закате посылает менее теплые и не столь прек-

расные лучи. Луна становится тонкой, когда она убывает. Дерево, неког-

да зеленое и плодоносное, становится голым, с усохшими ветками. Сга-

рость останавливает течение весны, и ее щедрые потоки превращаются в

слабые ручейки. Это приговор, вынесенный миру; это закон Бога: все,

что родилось, должно умереть, то, что выросло, должно состариться, то,

что было сильным, должно стать слабым, то, что было великим, должно

стать ничтожным; и эта утрата силы и величия ведет к исчезновению"

(Cyprianus. Ad Demetrianum, 3).

Возможно, некоторый отголосок Киприанова пессимизма есть и в

озабоченных голосах нашего поколения, осознавшего угрозу истощения ес-

тесгвенных ресурсов Земли. Знакомы мы и с идеей космической смерти,

поскольку западные физики в свое время предсказали распад всей мате-

рии, так называемую тепловую смерть Вселенной, в соответствии со вто-

рым началом термодинамики. Впрочем, идея эта нынче оспаривается (3).

"Человечество молодо... Наша цивилизация находится все еще в

своем раннем детстве, а Земля не прошла и половины своей истории;ей

сейчас более четырех миллиардов лет, но через четыре миллиарда лет

она, видимо, все еще будет существовать"*.

Западные защитники предопределения или детерминизма в судь-

бах цивилизаций обращаются к закону старания и смерти, кото-

----------------

* Moore P. Suns, Myths and Men. Revised ed. London. Muller,

1968, p. 224.

294

рый, как они полагают, распространяется ею всю сферу планетарной жиз-

ни. Один из наиболее известных представителей этой школы, Освальд

Шпенглер, утверждает, что цивилизацию можно сравнить с организмом, а

значит, она проходит периоды детства, юности, зрелости и старости. Но

мы уже показали выше, что общества не являются организмами, с какой бы

стороны их ни рассматривали. В субъективных понятиях это умопостигае-

мые поля исследования а в объективных понятиях они предсгавляюг собой

основу пересечения полей активности отдельных индивидуумов, энергия

которых и есть та жизненная сила, что творит историю общества.

Кто может утверждать или предсказать, каковы будут характеры и

типы взаимодействий между всеми этими действующими лицами и сколько

появится их на сцене истории? Догматически твердить вслед за Шпенгле-

ром, что каждому обществу предопределен срок существования, столь же

глупо, как и требовать, чтобы каждая пьеса состояла из одинакового

числа актов. Шпенглер не усиливает детсрминистский взгляд, когда он

отказывается продолжить аналогию организма с видом или рогожи. "Жизнь

любой группы организмов включает среди прочего определенное время су-

ществования и определенный темп развития; и никакая социология истории

не может освободигься от этих понятий... Время жизни поколения - для

какого бы существа оно ни рассматривалось - является числовым значени-

ем почти мистического свойства. И эти соотношения также действительны

для цивилизаций - в некотором смысле об этом раньше никогда не думали.

Каждая цивилизация, каждый период архаики, каждый взлет, каждое паде-

ние и каждая непостижимая фаза каждого из этих движений обладают опре-

деленным временным периодом, который всегда один и тот же и который

всегда имеет свое символическое обозначение. Каков смысл пятидесяти-

летнего периода в ритме политической, интеллектуальной и художествен-

ной жизни, которая превалирует во всех цивилизациях?.. Каково значение

тысячелетия, которое есть идеальный временной период всех цивилиза-

ций,сравнимый в пропорции с индивидуальным жизненным сроком человека,-

семьдесят лет?"*.

Правильный, на наш взгляд, ответ состоит в том, что общество не

является видом или родом. Более того, оно не является организмом. Каж-

дое общество - это представитель некоторого вида из рода убожеств. Но

род,к которому принадлежат люди, не является ни западным обществом, ни

эллинским, ни каким-либо еще. Это род Homo. Столь простая истина сни-

мает с нас обязанность исследовать шпенглеровскую догму о том,что роды

и виды обществ обладают предопределенными жизненными сроками по анало-

гии с индивидуальными организмами, являющимися представителями своих

биологических родов и видов. Даже если мы

------------------

* Шпенглер О. Закат Европы, т. 1. М., 1923, с. 121-122.

295

на некоторое время предположим, что срок жизни рода Homo заведомо ог-

раничен, достаточно беглого взгляда на реальную историческую длитель-

ность биологических родов и видов, чтобы понять ошибочность концепции,

связывающей надломы цивилизаций с этим гипотетическим концом жизни ро-

да Homo. Как, впрочем,нельзя их связывать и с исчезновением материаль-

ной Вселенной через распад ее вещества.

Касаясь проблемы надломов цивилизаций, резонно задаться вопросом,

а есть ли основания предполагать, что надломы сопровождаются каки-

ми-либо симптомами физической или психической дегенерации.Были ли афи-

няне поколения Сократа, Еврипида, Фукидида, Лидия и Перикла, пережив-

шие катастрофу 431 г. до н.э., внутренне более ущербны░ии, чем поколе-

ние Парамона, застывшее расцвет и славу общества, к которому они при-

надлежали?

Объяснение надломов цивилизаций с точки зрения евгеники, как

представляется, можно найти у Платона в "Государстве", где он говорит,

что общество с идеальным устройством нелегко вывести из равновесия, но

в конце концов все, что рождается, обречено на распад; даже идеальное

устройство не может существовать вечно и в конце концов надломится.

Наглом этот связан с периодическим ритмом (с кратким периодом для

крагкоживущих существ и длительным периодом для тех, кто на другом

конце шкалы), который является ритмом жизни как в животном, так и в

растительном царстве и который зависит от физической и психической

плодовитости. Особые законы человеческой евгеники расстроят разум и

интуицию нашего обученного правящего меньшинства, несмотря на всю их

интеллектуальную силу; эти законы ускользнут от их взора, и однажды

они произведут детей несвоевременно.

Платон выработал поразительные числовые формулы для выражения

продолжительности человеческой жизни и утверждал, что социальное раз-

ложение наступит в результате игнорирования этого математического за-

кона евгеники вождями общества (4). Но даже из этого ясно, что Платон

не считает расовую дегенерацию, связываемую им с социальным надломом,

автоматическим или предопределенным явлением. Скорее он видит здесь

интеллектуальную ошибку, техническую неудачу, ошибочный шаг.

В любом случае нет оснований следовать Платону, признавая расовую

дегенерацию хотя бы как вторичное звено в причинной связи явлений, ве-

дущих общество к наглому и упадку. Безусловно, во времена социального

упадка члены распадающегося общества могут казаться пигмеями или уро-

дами,особенно в сравнении с царским величием их предшественников, жив-

ших в эпоху социального роста. Однако назвать эту болезнь дегенерацией

- значит поставить неверный диагноз. Болезнь, овладевающая детьми де-

каданса, крепко оковывая их "скорбию и железом" (Пс. 106, 10), не есть

результат распада естественных свойсгв человека;

296

она представляет собой распад их социального наследия, лишая их воз-

можности приложения своих сил в творческом социальном действии. Пони-

жение уровня является следствием социального надлома, но не его причи-

ной.

А теперь обратимся к еще одной гипотезе предопределения, согласно

которой цивилизации следуют одна за другой по закону их природы, за-

данному космосом в бесконечно повторяющемся цикле чередований рождения

и смерти.

Применение теории циклов к истории человечества было естественным

следствием сенсационного астрономического открытия,сделанного в вави-

лонском мире в конце Ш тыс.до н.э. Открытие это сводилось к тому, что

три астрономических цикла, давно подмеченных людьми - смена дня и но-

чи,лунный месячный цикл и солнечный годовой,- есть проявление косми-

ческой взаимосвязи, значительно более широкой, чем солнечная система.

Из этого проистекало, что вегетационный цикл, полностью определяемый

Солнцем, имеет свой аналог в космическом чередовании рождения и смер-

ти. Умы, подпавшие под влияние этой идеи, готовы были проецировать

схему периодичности на любой объект изучения*.

Эллинская и эллинистическая литература пропитана мыслями этой фи-

лософии циклов. Платон, очевидно, был очарован ею, поскольку эта темп

проходит через все его сочинения.

Развивая гипотезу циклов, Платон применяет ее и к истории элли-

нов, и к описанию космоса как целого. Космос он представляет в виде

вечного чередования катастроф и возрождеиий. То же учение вновь появ-

ляется в поэзии Вергилия. Позже к нему обращается Марк Аврелий. Но

там, где Вергилий видит триумфальное возрождение героического века

(5), Марк Аврелий, писавший спустя какие-нибудь двести лет, чувствует

только опустошение.

Таков мировой обиход - вверх - вниз, из века в век...

Вот покроет нас всех земля, а там уж ее превращение,

Затем опять бсспредельно будет превращаться.

А потом снова беспредельно**.

Эта философия вечных повторений, которая поразила, правда не зах-

ватив полностью, эллинский гений, стала доминировать и в индских умах.

Индуистские мыслители развили циклическую теорию времени. Цикл стал

называться "Кальпа" и был равен 4320 млн. земных лет. Кальпа разделена

на 14 периодов, по истечении каждого из которых Вселенная возрождает-

ся, и снова Ману (6) дает начало человеческому роду. По этой теории мы

находимся в седьмом из 14 периодов нонешней Кальпы. Каждый период под-

разделяется на 71 Большой промежуток, а каждая из этих частей в свою

очередь разделена на 4 "Юги", или периода

----------------------

* См.: Eliade M. La Mythe de l'Eternel Retour. Paris, Gallimard,

1949, р. 131-132.

** Марк Аврелий Антоний. Размышления. IX, 28.-Л., 1985, с. 53.

297

времени. Юги содержат соответственно 4800, 3600, 2400, 1200 божествен-

ных лет (один божественный год равен 360 земным годам). Мы в настоящее

время находимся в четвертой из Юг, когда мир полон зля и несправедли-

вости, и, таким образом, конец мира сравнительно недалек, хотя до кон-

ца еще несколько тысячелетий.

Являются ли эти "тщетные повторения" (7) народов действительно

законом Вселенной, а значит, и законом истории цивилизаций? Если ответ

положителен,то нам придетси признать себя вечными жертвами бесконечной

космической шутки, обрекающей при этом на страдания, борьбу с постоян-

ными трудностями и стремление к очищению ог грехов, лишая нас всякой

власти над собой.

Этот печальный вывод был приаят на удивление спокойно и трезво,

если не сказать оптимистически. Один современный западный философ даже

нашел в "законе о вечном возвращении" повод для радости. "Пой и радуй-

ся, о Заратустра, грей свою душу новыми песнями, ибо ты переживешь

свою великую судьбу,- судьбу, которая не постигла пока ни одного чело-

века! Ибо твои звери хорошо знают, о Заратустра, кто ты и кем должен

стать: смотри, ты учшпель вещного возвращения, и это теперь твоя судь-

ба!.. Смотри, мы знаем, чему ты учишь: все вечно возвращается, и мы со

всем, и мы уже были в бесконечном числе времен, и все рыло с на-

ми..."*.

Аристотель также не выражает никаких признаков неудовольствия,

когда, наблюдая проявлеиия каузальности, он пишет в своем трактате по

метеорологии: "Не единожды, не дважды и не несколько, но бесчисленное

множество раз одни и те же мнения появляются и вновь обращаются среди

людей" (Аристотель. Метеорология. 1.3).

В другом месте Аристотель рассматривает проблему периодичности в

человеческих отношениях на конкретном примере Троянской войны, предре-

кая неизбежность повторения ее, словно подобные предположения нечто

большее, чем плод умозрительных рассуждений. С бесстрастным спокойс-

твием он заявляет, что "человеческая жизнь - порочный круг" повторяю-