Файл: Лисса Киномузыка.docx

Таким образом, музыка в фильме имеет свои пред-формы, предысторию, историю и перспективы развития. Есть у нее и свои общепринятые условности, которые все время меняются. В фильме нам не мешают ни пре­рывность музыки, ни изменчивость ее исполнительских средств; она не кажется нам неуместной, если сопро­вождает бредущего по пустыне одинокого путника или звучит среди айсбергов Арктики. Нам не мешает, что порою она является частью изображаемой в фильме действительности, когда, скажем, на экране играют и танцуют, а иногда звучит и выполняет понятные для нас драматургические задачи в таких местах, где она к этой действительности явно не принадлежит.

Хотя многие до сих пор охотно повторяют поверх­ностный парадокс, будто киномузыка наиболее хороша тогда, когда ее вообще в фильме не слышишь, она уже прочно вошла в представления нынешнего посетителя кинотеатров.

Глава II

Кинофильм как вид искусства

1. Звуковой фильм—новый вид синтетического искусства

Сегодня уже всеми признано, что звуковой фильм — это новый вид синтетического искусства За исключением авторов, которые, как Эйслер, желают видеть в кино только сплав драмы, психологического романа, репор­тажа, оперетты, симфонического концерта и ревю [267], или, как польский эстетик Ингарден, считают звуковое кино искусством, занимающим промежуточное положе­ние между искусствами, большинство кинотеоретиков рассматривает кино как новый самостоятельный вид, представляющий синтез многих искусств.

Синтетическим можно назвать искусство, в котором произведение построено на органическом взаимо­действии средств различных, самостоятельно суще­ствующих видов искусства. Так, музыкальные произведе­ния и драмы существуют самостоятельно; но музыка и драма соединяются в оперную постановку, это образует новый тип произведения, специфика которого и состоит именно во взаимодействии музыки и сценического искусства. То же относится и к другим синтетическим видам, как балет пли формы вокальной музыки Поэзия и музыка также существуют автономно, независимо друг от друга, но в песне, в вокальной музыке они действуют сообща и вместе образуют целостность нового, высшего

39

порядка. В синтетическом искусстве средства каждого из действующих совместно искусств поддерживают и допол­няют друг друга. Это касается и кино, где объединяются средства выразительности разных видов искусства: зри­тельных — живопись и графика, театр и фотография (также архитектура) — и звуковых — прежде всего му­зыка, а также некоторые жанры литературы, в первую очередь драматические формы. В фильме сюда привхо­дит еще красота природы, которая до сих пор служила скорее объектом искусства. Она могла быть предме­том изображения (десигнатом) в живописи или темой для произведения программной музыки, объектом опи­сания в поэзии. В архитектуре элемент красоты природы имеет значение только как активный впечатляющий фон архитектонического произведения. В фильме впервые красота природы средствами фотографии вовлекается в общий синтез.

Отдельные виды искусства пользуются только своими собственными средствами выражения: в кинофильме эти средства действуют либо параллельно, либо скре­щиваясь, либо в контрапункте. В различные моменты отдельные выразительные средства, принадлежащие к отдельным, здесь взаимодействующим видам искусства, берут на себя основную нагрузку, выдвигаясь на первый план, в то время как остальные несколько отступают назад. Правда, зритель всегда воспринимает фильм как целостность, но более глубокий анализ позволяет нам выделить из этой целостности то, что в данную ми­нуту представляет главный драматургический фактор.

Синтез различных видов искусства возможен на том основании, что все искусства — каждое с друюй сторо­ны, другим способом и другими средствами — изобража­ют человека и его отношение к миру, к своему окру­жению, к действительности. Если каждый автономный вид искусства показывает человека и его отношение к действительности только с одной стороны, то синте­тические искусства — одновременно со многих сторон. Кинофильм делаег это более разносторонне, нежели другие синтетические искусства, ибо он показывает яв­ления, во-первых, в пространстве, во-вторых, во времени, в-третьих, в движении и развитии, в-четвертых, показы­вает человека во взаимодействии с предметами и други­ми людьми, а главное, в-пятых, раскрывает внутреннюю

40

жизнь человека со всеми его поступками и переживания­ми, его реакцию на окружающий мир, его ощущение действительности.

Таким образом, кино показывает человека более мно­госторонне, при помощи всех тех художественных форм выражения, которые оно унаследовало от автономных видов искусства. Следовательно, оно по-новому ото­бражает действительность.

Итак, фильм показывает человека с внешней сторо­ны и его внутренний мир, его поведение, его реакцию на явления жизни, его поступки и одновременно его духов­ную жизнь. Кино дает это наглядно, прямо, недвусмыс­ленно, литература — только через словесный текст, через значение слов, живопись передает все только косвенно, через одно схваченное и закрепленное выражение лица, а музыка — многозначно, поскольку она может выразить только образность обобщенною типа. Кино объединяет выразительные средства всех этих видов искусства, а по­тому оно может более конкретно показать духовную жизнь человека путем изменения его мимики, характера его движений, через его поступки (действия) и вместе с тем однозначно, ибо к его услугам — слово, уточ­няющее ситуации и переживания; кино может с по­мощью музыки комментировать эмоциональные состояния, всегда опираясь на наглядное изображение человека в кадре, на ситуации,— и все это в движении, а не статично. Задний план, на фоне которого действуют показываемые люди, здесь не условен, как в театральной декорации, не неподвижен, как в живописи, и простран­ственно не гетерономен, как в скульптуре.

Иоффе [148] выдвигает интересный тезис, согласно которому в фильме все элементы целого несут свою семантическую нагрузку и способствуют конкретизации кинопроизведения в его целостности: свет и тени, пред­меты и слова, регистры человеческих голосов, регистры и тембр музыкальных инструментов имеют для кинозри­теля всегда более или менее определенный семантиче­ский характер, и способ их взаимодействия окончатель­но определяет выразительный характер каждой фазы кинопроизведения. Эту «семантику» кино унаследовало от исторически созревших видов искусства.

Синтетический характер кино ныне выдвигает ряд новых проблем, которые необходимо разрешить, чтобы 41

осмыслить специфику кино и принципы взаимодействия различных видов входящих в него искусств. Традиции других видов искусств, имеющих многовековую историю, создали столь же старые теории этих искусств, теории, которые, разумеется, так же подвержены непрерывным изменениям, как и сами искусства, к которым они отно­сятся. Звуковое кино хотя имеет пока очень короткую историю, тем не менее также нуждается в собственной теории, и теория кино музыки должна составить важнейшую ее часть.

Теоретические положения, выработанные на почве эстетики других, а именно автономных искусств, оказа­лись несостоятельными там, где взаимодействие различных искусств составляет сущность жанра. Та­ким образом, теория кино, и в частности киномузыки, должна стать теорией взаимодействия между различны­ми факторами синтетического целого, называемого «ки­нофильмом».

2. Звуковой фильм и другие виды искусства

До сих пор эстетика всегда классифицировала искус­ства с точки зрения материала; исходя из этого, а также из отношения искусств к основным категориям времени и пространства осуществлялось их подразделе­ние по роду восприятия. Так, искусства делили на зрительные и звуковые, пространственные и временные; в последнее время появилось подразделение на искусст­ва, требующие исполнения, и на такие, которые, однаж­ды созданные своим творцом, существуют, не нуждаясь в исполнении. Ни одна из этих классификаций не была однозначной, ибо многие виды искусств невозможно бы ло втиснуть в какую-либо одну из этих категорий. Кино окончательно опрокидывает такого рода классификацию и делает необходимой другую, новую.

В связи с этим рассмотрим, какое место занимает звуковое кино среди других искусств, что именно заим­ствует у них и как модифицирует это наследие для осуществления своих задач

Прежде всего бросается в глаза генетическая связь кино с театром От театра в художественный фильм

42

перешли фабула, действие, драматический конфликт, способ показа действия через игру актера. Но театр — это искусство, требующее каждый раз нового исполне­ния, как и автономная музыка, — с той только разницей, что у музыки есть нотная запись и что каждый раз про­изведение исполняется на основании определенной сис­темы знаков, для ее основных свойств всегда одинако­вой, и только ее второстепенные черты, которые не под­даются точной фиксации в нотной записи, например ди­намика, агогика, тембр и т. д., подвергаются некоторой модификации. В напечатанных театральных пьесах за­креплен только словесный текст, литературная сторона, а все остальное, что составляет театральное представле­ние в целом — постановка, декорации, освещение, режис­сура, индивидуальная игра актера, — все это от раза к разу меняется. Даже говоря об одной и той же пьесе, мы оцениваем достоинства разных постановок, и это уже доказывает, что реализация словесной ткани и всех остальных факторов в каждом отдельном случае бывает различной. То же происходит и с игрой: каждый актер вносит свое понимание роли, что, разумеется, отражает­ся на театральном представлении в целом. Даже один и ют же актер может вносить новые нюансы в разные представления одной и той же пьесы.

Итак, театральная пьеса может приобретать новые черты в каждом новом спектакле; в свою очередь кино­фильм — это фотографически зафиксированное раз и навсегда исполнение драматического действия. Фильм, поставленный однажды, уже никогда не меняется В этом пункте, следовательно, кино отличается от теат­ра; оно не нуждается в опосредовании через каждое исполнение и здесь, хотя многие другие элементы роднят его с театральным представлением, приближается к форме существования произведений изобразительного искусства Это обстоятельство связывает кино с живо­писью, скульптурой, а также с художественной фото­графией, так как здесь свойства произведения, однажды созданного, остаются неизменными.