Файл: Лисса Киномузыка.docx

действия. То, что раньше фильму приходилось давать во временной последовательности, теперь он дает в сжа­той форме одновременно, и это приводит к дина­мизации драматургического развития, к новым худо­жественным условностям.

Внутреннюю полифонию звукового ряда труднее при­менять, и зрителям фильма ее труднее понять, чем вну­треннюю «полифонию» зрительной сферы. Она является достижением новых технических возможностей (стерео­фония) и расширившихся условностей бурно развиваю­щегося звукового кино.

Остановимся сначала на примерах с единым звуко­вым течением, имеющим две функции, то есть одновре­менно выполняющим две различные задачи.

Вследствие «полифонического» характера зрительно-го ряда сопровождающая его — контрапунктически или синхронно — музыка может относиться к различным элементам зрительной сферы. Например, в сцене, где поезд идет по гористой местности, видной из окна ваго­на, музыкальная иллюстрация может касаться различ­ных моментов она может передавать шум идущего по­езда, может своими средствами отображать величие проплывающих мимо гор, настроение пассажиров, пред­вещать характер событий, навстречу которым едут эти показанные на экране персонажи. Так, одна и та же сцена может быть самым различным образом воплоще­на в музыке Она может также сопровождаться музы­кой, связанной одновременно с различными моментами, например, на фоне стилизованного стука поезда в музы­ке может говориться о растущей тревоге или на фоне музыки, выражающей величие проплывающих мимо гор, говориться о лирическом настроении. Выбор зрительных элементов музыкального воплощения не случаен, он яв­ляется результатом распределения этих элементов по степени их важности, что со своей стороны зависит от концепции режиссера и композитора

Бифункциональность киномузыки большей частью по­рождается тем, что она одновременно подчеркива-ет определенные линии развития зрительно показанного действия и передает их внутренний смысл. Здесь музыка направляет два гетерогенных элемента действия по одной общей линии развития — внешнее движение в кадре и внутренние переживания героев, или может от- 258

ражать движение в кадре и одновременно давать обоб­щенную характеристику ситуации. Очень часто встре­чается, например, музыка, иллюстрирующая бурю, но «буря» относится также к «буре чувств», которую в этот момент переживает герой или героиня. Музыка здесь связана с двумя сферами, с визуальной и с предполагае­мыми психологическими переживаниями героев. Вот другие возможности, музыка выступает в своей естест­венной роли, но одновременно служит для характеристи­ки среды; или музыка в своей естественной роли служит одновременно основой для комментария, противополож­ного изображению; или с одной стороны музыка иллю­стрирует движения, а с другой — служит символом раз­личных неуловимых явлений и т. д.

Порою музыка содержит в себе и нечто значительно более сложное. Возьмем советский фильм «Депутат Балтики»: сегодня именины старого профессора, но ни­кто не пришел его поздравить, так как он скомпромети­ровал себя сотрудничеством с революционным движени­ем Пожилые супруги грустно садятся за рояль и играют в четыре руки старомодные вальсы и польки. Эти старо­модные вальсы указывают и на возраст обоих и на их старание преодолеть грустное настроение, но в то же время эта совместная игра символизирует их чувство взаимной привязанности и, возможно, связана с их вос­поминаниями молодости. Сыгранные с запинками наив­ные сентиментальные мелодии вызывают у зрителя силь­ную реакцию. В этой сцене музыка выступает далеко за пределы своих непосредственных функций — музыки в своей естественной роли. От самого зрителя фильма в значительной степени зависит, как много он суме­ет прочесть в ней для себя.

Приведем еще несколько интересных примеров по­лифункциональности развития музыкального фрагмента Назову в первую очередь колыбельную песню из филь­ма «Мы из Кронштадта»; мать поет ее своему ребенку, но косвенно она обращена и к утомленным солдатам, которых приютили в крестьянской избе Колыбельная песня имеет двоякое предназначение, и это подчеркивает камера, когда под звуки колыбельной она направляется на лица засыпающих солдат. Благодаря тонкому сочета­нию изображения и звука на этих чужих людей перено­сится частица материнского тепла

259

Явно полифункциональна музыка в подвергнутой уже анализу сцене венчания на царство из фильма «Иван Грозный». Многозначное использование музыки служит признаком особой киномузыкальной изобретатель­ности. В этом отношении очень ярко проявил себя Прокофьев. Церковное пение выполняет в сцене венча­ния на царство следующие задачи: оно должно охарак­теризовать обстановку, в которой разыгрывается эта сце­на; оно должно представлять музыку в ее естественной роли; представлять непоказанные части церкви, где в этот момент находятся хор и дьякон; связывать меняю­щееся содержание показанных эпизодов; помогать зри­телю прочувствовать настроение всей церемонии; кроме того, для слушателя эта старая церковная музыка может также символизировать определенный комплекс исто­рических представлений и вызывать все те эмоции, которые возникают у нас под впечатлением «архаично­сти» прошедших времен.

Чем больше функций выполняет музыка какого-ни­будь фрагмента фильма, чем прочнее она спаяна с раз­личными элементами целого, тем сильнее она может воздействовать как драматургический фактор. Музы­кальный фрагмент может не только обладать многими функциями в одной сцене, но и охватывать различные фазы действия. Например, в фильме «Модерато канта­биле» сонатина Диабелли, которую играет сынишка ге­роини, выполняет различные функции: один раз это про­сто упражнение ребенка на фортепиано; но в другой сцене сонатина превращается в символ пустоты повсе­дневной жизни героини, а в дальнейших эпизодах, когда героиня ищет своего возлюбленного, доходит до траги­ческого выражения. Сама по себе музыка не меняет ни своей формы, ни характера, но в соединении с различ­ными сценами фильма она воздействует своим выраже­нием по-разному, то есть становится многозначной. Это очень существенная особенность киномузыки, ибо она может каждый раз менять характер своей выразитель­ности. Кракауер [535] говорит о полифункцио­нальности киномузыки, когда в зависимости от ее связи со зрительным изображением она может получить даже противоположный выразительный характер.

Итак, полифункциональность, многозначность музы­ки вызывает у зрителя ассоциации различных оттенков

260

и тем самым обогащает его переживания ¹. Порою мно­гозначность реализуется на основе расщепления звуко­вого течения, когда ч у ж д ы е звуковые элементы вплетаются в единое музыкальное целое, выполняя иные задачи по отношению к изображению².

Такое внутреннее раздвоение музыки, соответствую­щее ее двояким задачам, наблюдается почти на протя­жении всего фильма «Поручик Киже»: в сцене венчания этого фиктивного персонажа, по ошибке военного писаря внесенного в списки офицеров и «живущего» в бумагах царских чиновников, мы слышим наряду с церковным пением тихую дробь солдатского барабана. Как мы уже отметили, на протяжении всего фильма барабанная дробь служит звуковым намеком на атмосферу военной муштры при царском дворе, тогда как церковное пение функционирует как прямой коррелят сцены венчания. Итак, мы имеем здесь внутреннюю полифонию в одном звуковом иллюстративном течении, где каж­дый из двух звуковых планов выполняет различные дра­матургические задачи: один относится к фактически про­исходящему на экране, другой служит символом атмо­сферы, которой проникнут весь фильм, и потому пони­мается как обобщение.

1 В современной опере мы тоже обнаруживаем полифункцио­нальность, что может служить свидетельством влияния киномузыки на оперный жанр. Особенно сильно действует на слушателя та сце­на из оперы Прокофьева «Повесть о настоящем человеке», в которой летчик танцует на двух протезах (вместо ног) перед военной ко­миссией, чтобы убедить ее в его пригодности к фронтовой службе. Здесь музыка (вальс) в своей естественной роли танцевальной му­зыки имеет «подтекст», приводящии слушателя в содрогание.

2 Подобная «полифония звуковых слоев» имеет иной характер, чем чисто музыкальная полифония, ибо в музыкальной полифонии голоса как бы развиваются в одном плане. Полифония звукового развития в кино имеет другие особенности, возникающие вследствие ее пространственной локализации некоторые пласты расположены ближе, другие дальше в кинематографическом пространстве, и это придает полифонии такого рода нечто рельефное В концертной музыке это встречается в очень слабой, неуловимой степени, так же, как и в стереофонической грамзаписи. При киносъемке такая пла­стичность достигается при помощи раздельной в каждом случае зву­козаписи музыкального развития или двух различных звуковых пла­стов— шумов и речи Дальнейшее смешение всех видов звукозаписи позволяет дифференцировать их динамику, их пространственные ка­чества

261

В анализированном выше примере из «Тайны шиф­ра» (где музыка используется как шпионский шифр) музыке поручались даже троякие функции: ноктюрн Шопена — это, во-первых, музыка в ее естественной ро­ли; во-вторых, он представляет непоказанные отдален­ные части замка, из которых доносятся звуки; в третьих, путем подчеркивания некоторых звуков и прибавления других ноктюрн превращается в шифр.

При полифункциональном использовании музыки она как целое, как единое звуковое течение может служить для раскрытия различного содержания. При расщепле­нии этого течения она может информировать о двух различных моментах, имеющих разный смысл и разный удельный вес. Например, в том случае, когда музыка используется как шифр, на передний план должен быть выдвинут тот ее элемент, который представляет азбуку Морзе. Двуплановость в музыке требует от зрителя раз­двоения восприятия, которое, однако, не всегда возни­кает сразу. Полифония звукового течения должна под­черкиваться ясным различием обоих планов, чтобы ста­ли понятны ее различные функции. Она не должна быть чересчур сложной, ибо тогда слушатель не сможет от­личить один план от другого.

Превосходный пример мы находим в «Гамлете» в упоминавшейся выше сцене выступления актеров при дворе перед убийством короля. Разный состав инстру­ментов и разный стиль музыки, которая сменяет одна другую и наслаивается одна на другую, позволяют ясно понять ее различные функции. Однозначным коммента­рием двуплановости действия (представление бродячей труппы и действие, развертывающееся среди изображае­мых зрителей при дворе) является двуплановость музы­ки. Понимание двояких ее функций облегчается еще тем, что эта полифония сначала подготовляется сменой кад­ров и музыки, их чередованием, и только к концу эпизода одна музыка наслаивается на другую.

О других формах наслоения двух музыкальных сти­лей для символизации или характеристики окружающей обстановки уже подробно говорилось в предыдущих главах.

Чаще всего полифония звукового ряда возникает в ре­зультате того, что в одном и том же временном течении накладываются друг на друга различные элементы

262

звуковой сферы, а именно музыка и речь или музыка и шумовые эффекты. Тогда отличить их относительно просто и различие их функций вызывается различием звуковой ткани. Яркий пример такой двуплановости, принявший форму настоящего «боя звуков и шумов», дает нам итальянский фильм «Жить в мире» в сцене, где крестьянская семья прячет негра в винном погребе от преследующих его немцев. Негр напивается и начи­нает шуметь, крестьяне поют все громче и громче, желая заглушить этот шум, чтобы его не услышали немцы. Когда пьяный в конце концов взламывает дверь погреба и выходит оттуда, наступает мертвая тишина, выражаю­щая высшее напряжение, ибо ей предшествовал двойной звуковой ряд шума и пения.

Подобную полифонию мы обнаруживаем в советском фильме «Юность Максима» в сцене встречи Нового года, когда революционеры поют свою песню. На песню наслаиваются крики и шум, поднятый пьяными сосе­дями, вульгарная музыка и т. д. Здесь задача обоих звуковых планов — охарактеризовать обе среды.

В фильме «Овод» Шостакович пытается в короткой иллюстрации применить одновременно три плана в зву­ковой сфере: в момент приезда группы повстанцев на центральную площадь маленького городка звучат одно­временно в разных тональностях и с разных сторон ор­ганная музыка, доносящаяся из храма, более далекие звуки шарманки с площади перед храмом, льющаяся мелодия итальянской песни, которую поет какой-то те­нор. Эти разнородные по своему характеру элементы все вместе отражают шумную жизнь изображенного в кадре городка.

Звуковую многоплановость мы обнаруживаем в «Иване Грозном» в сцене, когда царь стоит в церкви у гроба своей отравленной жены. На заупокойную молит­ву, которую поет хор, наслаивается голос молящегося священника, а затем лихорадочный шепот одного из приближенных царя, когда тот сообщает ему о заговоре бояр. Каждый звуковой элемент выполняет здесь свою самостоятельную драматургическую функцию, причем первые два связаны с прошлым и настоящим моментом, а третий служит зародышем дальнейшего развития дей­ствия. Различный характер звуковых элементов позво­ляет понять эту полифонию.

263

В настоящее время стереофония дает возможность достигать множественности слуховых планов путем раз­личной локализации отдельных источников звука, неиз­вестных ранее эффектов «приближения» или «удаления» звука или одновременного применения различных «слу­ховых перспектив». Это обогащает в звуковом отноше­нии наше восприятие изображаемого киномира. Послед­ний приобретает глубину, так как представляемые зву­ковые явления снабжены чертами, вытекающими из их пространственной локализации.

Стереофонический эффект в кино подчеркивается еще тем, что большей частью одни источники звука показаны в зрительных кадрах, а другие — нет, кроме того, отдель­ные звуковые элементы могут быть совершенно различ­ными: тихий разговор влюбленных на фоне доносящейся издали музыки или песня солдата на фоне шумов дере­венской жизни, собачьего лая, пения петухов и т. д. Этот звуковой или шумовой задний план естественно включа­ет в себя киномузыку, так же, как показанное на перед­нем плане всегда сочетается со зрительным задним планом. Звуковой задний план может быть связан со зрительным рядом синхронно или более или менее кон­трастно; однако он служит всегда для подкрепления зву­кового элемента переднего плана.