Файл: Диоген.doc

когда Зеноп был уже стариком. Вот каково было

письмо Антигона (приводимое Аполлонием Тирским

в сочинении о Зеноце):

<Царь Антигон философу Зенону шлет прпвет. Уда- 7

чею и славою, как мне думается, я выше тебя, но разу-

мом и воспитанием ниже, равно как и тем совершен-

ным счастьем, какое ты имеешь в обладании. Оттого ц

рассудил я предложить тебе приехать ко мне, полагая,

что ты не откажешь мне в моей просьбе. Постарайся

же так или иначе быть при мне - ты ведь понимаешь,

что будешь наставником не для меня одного, а для всех

македонян, вместе взятых. Кто наставляет царя Маке-

донии и ведет его по пути к добродетели, тот заведомо

и всех его подданных будет готовить к тому, чтобы

стать хорошими людьми. Ибо каков правитель, таковы

обычно становятся должным образом и подданные>.

Зенон отвечал ему так:

<.Царю Антигону Зенон шлет привет. Мне дороги s

твоя любовь к знанию, поскольку ты отдаешь предпоч-

тение воспитанию истинному и благополезному, а не

пошлому и развращающему нраву. Кто обращается

к философии, отступясь от хваленого наслаждения, в

котором иные юноши размягчают свои души,- в том

заведомо жива не только врожденная, но и доброволь-

ная наклонность к благородству. А когда врожденное

благородство в должной мере окрепнет от упражнения

и от нелицеприятного поучения, то ему уже нетрудно

прийти к овладению совершенной добродетелью. Од- 9

нако тело мое сковано старческою немощью, ибо мне

271

уже восемьдесят лет; и потому быть при тебе не под

силу мне, а посылаю я к тебе некоторых из моих то-

варищей по занятиям: душевной силой они не ниже

меня, телесной же много меня выше; приблизь их, и

ты не отстанешь от достигающих совершенного сча-

стья>. И он послал к Антигону Персея и Филопида Фи-

ванского; о том, что они живут у царя, упоминает и

Опикур в письме к брату Аристобулу.

Я счел уместным приложить здесь также и поста-

1° новление афинян о Зоионе. Вот оно:

<В архоптство Арронида, в 5-ю пританию филь!

Акамаптиды, в 21-й день месяца мемактериона и и

23-й день притапии5, в общем народном собрании пред-

седатель Гиппон, сын Кратистотеля из Ксинетея, с то-

варищами по председательству поставил на голосование

вопрос, а слово держал Фрасон, сын Фрасона из Анаиеи:

Поскольку Зеноц Китпйский, сын Мнасея, провел

в этом городе много лет и, занимаясь философией, по-

казал себя достойнейшим человеком во всех отношо-

ниях, призывал к добродетели и здравомыслию тех мо-

лодых людей, которые сходились к нему для поучения,

обращал их ко всему наилучшему и в собственной

жизни являл для всех пример согласия с учением, ко-

торое проповедовал,- постольку народ почел за благо

ц Зенопу Китийскому, сыпу Мпасея, воздать хвалу и за-

конным чином увенчать его золотым венком за добро-

детель и здравомыслие; а гробницу его поставить на

Керамике за народный счет. И для изготовления венка

и устроения гробницы избрать пароду пятерых лиц из

"числа афинян, а государственному делопроизводителю

написать это постановление на двух каменных столбах,

из которых один должно поставить в Академии, дру-

гой - в Ликее, а расходы на те столбы выделить заве-

дующему казною, чтобы P.CO знали, что афинский парод

умеет чтить достойных мужей и при жизни, и поело

12 ''Мерти. На устроение гробницы избраны голосованием:

Фрасон из Анакеи, Филокл из Пирея, Федр из Анафли-

ста, Мсдонт из Ахарн, Микиф из Сипалета, (Дион н:; 16

Пеании)6>. Таково это постановление.

Антигон Каристский сообщает, что Зенон никогда

не отрекался от того, что он из Кития. Так, когда он

был одним из вкладчиков на восстановление бани и на

столбе было написано имя: <Зенон, философ>, он по-

требовал добавить: <Из Кития>.

гп

Для своей глиняной бутылочки7 он сделал полую

крышку, положил туда деньги и всюду с ними ходил,

чтобы иметь под рукой все для нужд своего учителя

Кратета. Было у него, по рассказам, когда он приехал 'з

в Элладу, более тысячи талантов, и он отдавал их в рост

корабельщикам. Ел он ломтики хлеба, мед и самую

малость вина с хорошим ароматом. С мальчиками он

имел дело редко, а с девками - раз или два, только

чтобы не прослыть женоненавистником 8; а когда Пер-

сей, с которым он жил в одном доме, пригласил однаж-

ды для него хорошенькую флейтистку, то Зепон, но

замедлив, препроводил ее к самому Персею. В обхож-

дении, говорят, был он очень хорош, так что Антигон

часто приглашал его на гулянья, а однажды он даже

сопровождал царя на попойку к кифареду Аристоклу,

однако быстро скрылся. Многолюдства, говорят, он все 14

же избегал, и даже на скамье сидел с краю, чтобы но

иметь соседей хотя бы с одной стороны. На прогулках

его сопровождали два-три человека, не более. Иной раз

он даже собирал медяки с окружающих, чтобы они не

толпились вокруг хотя бы из скупости (так говорит

Клеанф в книге <О деньгах>). А однажды, когда его

обступило много народу, он показал им на деревянную

ограду алтаря, что вверху Стой, и сказал: <Когда-то

он стоял здесь на середине, но мешал ходить, и его

отодвинули; вот так же, если вы уберетесь отсюда, то

нам будет свободнее>.

Демохар, сын Лахета, сказал однажды, приветствуя

его: <Стоит тебе сказать или написать Антигону, чего

тебе надобно, и он тотчас все тебе даст!> Выслушав

это, Зенон перестал с ним разговаривать. А когда Зе- 15

нон умер, Антигон, говорят, сказал: <Какого я ли-

шился зрителя!> Тогда-то он и поручил Фрасопу про-

сить афинян пожаловать Зепона гробницей на Кера-

мике. Однажды его спросили, чем он восхищается в

Зенопе; он ответил: <Тем, что, сколько он ни получал

от меня дорогих подарков, я ни разу не видел его ни

надменным, ни униженным>.

Он отличался наклонностью к исследованиям и к

тонкости во всяком рассуждении. Поэтому и Тимон

пишет о нем в <Силлах>:

Я увидал финикиянку старую в томпой гордыне:

Было eii мало всего; но корзинка ее прохудилась,

А ведь и так в пей было не больше ума, чем в трещотке.

273

ir' Он любил ученые споры с диалектиком Филоном,

своим товарищем по запятпям; и, будучи моложе Фп-

лона, благоговел и перед ним, и перед их наставником

Дподором. БЫЛ!! вокруг него и настоящие оборванцы,

как шппот и Тимол:

Целую тучу согпзл мужпкоп, которые были

Самые п111Ц1;о, самые глупые между сограждан.

Сам он был мрачен и едок, с напряженным лицом.

Жил он просто и не по-эллипски скупо под предлогом

бережливости.

Осмеивая кого-нибудь, он делал это пезаметпо и но

с маху, а словно издали. Таковы его слова об одном

17 щеголе, который с осторожностью перебирался через

какой-то ручей: <Как же ему не сторониться грязи?

ведь в ней не видать своего отражения!> Один киник

попросил у Зепона масла в пузырек, потому что свое

у него кончилось; Зенон ничего ему не дал, а когда

тот пошел прочь, то крикнул вслед: <Скажи-ка теперь,

кто из нас бесстыднее?> Влюбленный в Хремонида, он

сидел рядом с ним и с Клеанфом и вдруг встал; Кле-

апф удивился, а Зеноп сказал: <Я слышал от лучших

врачей, что при воспалении самое хорошее средство -

покой>. На одной пирушке пониже его за столом ле-

жали двое, и лежавший выше ткнул ногой лежавшего

ниже; тогда Зенон сам толкнул его коленом, а когда

тот обернулся, то сказал: <А каково, по-твоему, было

18 от тебя соседу?> Одному любителю мальчиков он ска-

зал: <Как школьные учителя выживают из ума оттого,

что вечно возятся с мальчишками, точно так же и ваша

порода!> Речи отделанные и безошибочные он сравни-

вал с александрийскими сребрениками: они хороши

с виду и отчеканены, как настоящая монета, по цена

их от этого не выше. А речи противоположного свой-

ства похожи на аттические тетрадрахмы: грубо рублен-

ные и с погрешностями в языке, они все же подчас

более весомы, чем самые топковыведенпые. Ученик его

Аристон вел длинные рассуждения, но были они без-

дарны, а порой нахальны и опрометчивы; Зоной ска-

зал: <Не иначе как твой отец зачал тебя спьяна!>-и

прозвал его болтуном, потому что сам всегда был не-

многословен.

1" Один обжора, имевший обыкновение ничего не

оставлять соседям по столу, подал гостям большую

274

рыбу; Зепон ухватил ее, словно собираясь съесть це-

ликом, а когда тот уставился на него, ответил: <Если ты

моего обжорства за одним обедом стерпеть не можешь,

то как же другие твое терпят каждый день?>

Один мальчик домогался ответа на какой-то вопрос

слишком напористо для своего возраста; Зепон подвел

его к зеркалу, велел посмотреть на себя и спросил,

к лицу ли прп таком виде такие вопросы.

Кто-то заявлял, что но большей части не согласен

с Аитисфепом; Зспоп прочитал ому софокловскую

притчу9 и спросил: может быть, все-таки в Антпсфепе

есть и хорошее? <Не знаю>,-сказал тот. <И тебе не

стыдно,- возразил Зепон,- выхватывать п запоминать,

что у него есть плохого, и обходить с пренебрежением,

что у него есть хорошего?> Кто-то сказал, что речи 20

философов, на его взгляд, слишком коротки. <Ты

прав,- ответил Зоноп,- у них даже слова были бы ко-

роче, будь это возможно> 10. Кто-то пожаловался, что

Полемоп говорит не то, что обещал; Зсноп спросил:

<А разве одно другого не стоит?>

Для спора, говорил он, нужно иметь голос и силу

не меньше, чем у актера, однако понапрасну рот не

разевать - это делают только те, кто болтает много, по

без толку. Кто умеет хорошо говорить, утверждал он,

тот не будет давать слушателю передышку, чтобы по-

любоваться, словно хороший ремесленник: наоборот,

слушатель должен быть так захвачен речью, чтобы ему

и на раздумье времени не требовалось.

Одному много болтавшему юнцу он сказал: <У тебя -и

уши утекли на язык>. Одному красавцу, рассуждав-

шему, что любовь-де мудрецу не пристала, он сказал:

<Для вас, красавцев, ничего хуже и быть не может>.

Даже большинство мудрецов, по его словам, сплошь и

рядом оказываются немудрыми, потому что не разби-

раются в своих случайных мелочах. И он любил рас-

сказывать, как флейтист Кафисип, увидев, что один его

ученик силится играть погромче, стукнул его и сказал:

<Не в силе добро, а в добре сила! >

Один юноша вел слишком дерзкие разговоры; Зе-

нон ему сказал: <Ну, мальчик, не скажу я тебе того,

что думаю!> К пему льнул один родосец, отличавший- .2