Файл: Диоген.doc

н Персей, и Зоноп. В самом деле, если одна истина но

более истина, чем другая, и одна ложь но более ложь,

чем другая, то и один обман не более обман, чем дру-

гой, и одно погрешепие не более погрешепие, чем другое:

кто находится за сто стадий от Каноба59 или за одну

стадию от Каноба, те одинаково не находятся в Каио-

бе,- точно так же, кто больше погрешает или меньше

погрешает, те одинаково не находятся на верном пути.

Впрочем, Гераклид Тарсийский (ученик Антипатра i2t

Тарсийского) и Афиподор считают погрешения все-та-

ки неодинаковыми.

Государственными делами мудрец тоже будет зани-

маться, если ничто не воспрепятствует (так пишет

Хрисипп в I книге <О жизни>), и он будет обуздывать

пороки и поощрять добродетели. Мудрец будет и всту-

пать в брак (так пишет и Зенон в <Государстве>), и

рождать детей. Далее, мудрец будет свободен от мне-

ний, то есть не согласится ни с какою ложью. Он бу-

дет киник, ибо кинизм есть кратчайший путь к добро-

детели (так пишет Аполлодор в <Этике>). Он будит

даже есть человеческое мясо, если таковы будут об-

стоятельства.

Он один свободен, тогда как дурные люди - рабы,-

ибо свобода есть возможность самостоятельного дейст-

вия, а рабство-его лишение. (Есть, впрочем, и дру- 122

гой род рабства - подчинение, и третий - принадлеж-

ность и подчинение; здесь противоположностью явля-

ется господство, которое тоже есть зло.) Он не только

свободен, но он и царь, ибо царствование есть неподот-

четная власть, а она существует лишь для мудрых (так

пишет Хрисипп в книге <О правильности словоупотреб-

ления у Зепона>: он говорит, что правитель должен

владеть знанием добра и зла, а ни один дурной чело-

век км не владеет). Точно так же он одни может

управлять, судействовать и витийствовать, а из дурных

люден - никто.

12.4 Он непогрешим, ибо но подвержен ошибкам. Он нс-

вредопосеп, ибо не песет вреда ни другим, ни себе. он

нсжалостлив и не знает снисхождения ни к кому, так

как не отменяет никаких наказаний, следующих по

закону,- ибо послабление, жалость и уступчивость

суть ничтожества души, подменяющей наказание кро-

тостью; и сами наказания он не сочтет излишне стро-

гими. Далее, мудрец не удивляется ничему, что кажет-

ся странным,-ни Хароновой пропасти60, ни морским

приливам, ни горячим источникам, ни извержениям

огня.

Впрочем, говорят они, человек взыскующий не жи-

вет в одиночестве: от природы он общителен и деяте-

лен. Он будет заниматься упражнениями, чтобы укре-

12< пить телесную выносливость. Мудрец будет также мо-

литься богам, испрашивая у них благ (так говорит По-

сидопий в I книге <О надлежащем> и Гекатон в III

книге <О невероятном>). Дружба, говорят они, суще-

ствует только между взыскующими, в силу их сходства;

и дружба эта есть некоторая общность житья, происхо-

дящая оттого, что мы относимся к друзьям, как к са-

мим себе. Поэтому дружить - действие предпочтитель-

ное, и иметь много друзей - благо. А между дурными

людьми дружбы нет, и ни один дурной человек друга

не имеет.

Все, кто неразумен,- безумцы, потому что они не-

разумны и во всем действуют по своему неразумию,

125 А это значит безумие. А мудрец все, что ни делает,

делает хорошо, точь-в-точь как флейтист Исмений: что

ни играет, играет хорошо. Мудрецам принадлежит все

на свете, ибо закон дал им всесовершенное обладание.

А когда говорится, будто что-то принадлежит дурным,

то это так же, как говорится о расхитителях: будто то,

чем они пользуются, принадлежит в некотором смысле

государству, а в некотором смысле - им.

Добродетели, по их словам, все вытекают друг из

друга, и кто имеет одну, тот имеет их все, потому что

умозрительные основы у них общие (так пишет Хри-

сипп в I книге <О добродетелях>, Аполлодор в <Фи-

зике древних>, Гекатоп в III книге <О добродетелях>),

3U6

В самом дело, кто добродетелен, тот и в умозрении, и в 'м

поступках знает, что он должен делать. а <что должен

делать>-это значит: что выбирать, что терпеть, чего

держаться, что распределять; и если он иное делает

избирательно, ипое терпеливо, иное с распределением,

иное с выдержкой, то он будет и разумен, и мужест-

вен, и справедлив, и здравомыслеп, причем каждая

добродетель подойдет под соответственное разделение,

так как мужество относится к терпению, разумение -

к тому, что следует делать, и чего не следует, и о чем

можно не заботиться, и точно так же остальные добро-

детели имеют каждая свое достояние. А за разумением

следуют добрая воля и понимание, за здравомыслием -

устроеппость и упорядоченность, за справедливостью-

ровность и доброта, за мужеством - постоянство и со-

бранность.

Между добродетелью и пороком, полагают они, пот '"

ничего среднего (тогда как перипатетики, например,

полагают, что между добродетелью и пороком лежит

совершенствование). В самом деле, говорят они, как

палка бывает или прямая, или кривая, так поступок -

или справедлив, или несправедлив, по никак не <более

справедлив> или <менее справедлив>; то же и в осталь-

ных случаях. Хрпсипп считает, что добродетель может

быть потеряна, Клеанф - что не может; если может

быть потеряна, то из-за пьянства и черной желчи, если

не может, то из-за устойчивости наших достижении.

Добродетель предпочтительна сама по себе; недаром

мы стыдимся всякого дурного поступка, словно знаем,

что только прекрасное есть благо. Добродетели доволь-

но, чтобы быть счастливым: так говорят Зеноп, Хри-

сипп (в I книге <О добродетелях>) и Гекатон (во II

книге <О благах>). Последний пишет: <Если величия 128

души довольно для того, чтобы встать превыше

всего, а величие души само есть часть добродетели,

то, стало быть, добродетели довольно для того, чтобы

быть счастливым, ибо опа презирает все, что кажет-

ся докучным>. Впрочем, Панэтий и Посидоний не

считают, что для счастья довольно одпой добродете-

ли, а считают, что надобно и здоровье, и денежные

траты, и сила.

Далее, они полагают, что добродетель следует при-

лагать ко всему (это утверждают последователи Кле-

апфа: ведь добродетель нельзя потерять, и человек взы-

307

скующии ко всему прилагает спою душу, а опа совер-

шенна). Справедливое существует от природы, а не

го установлению, paiiiio как и закон, н верный разум

i2" !/гак говорит Хрисини в книге <<0 прекрасном>). И не

следует, полагают они, оставлять философию из-за раз-

норечий философов, ведь на этом основании нам сле-

довало бы отказаться н от самой жизни (так говорит

ИООЕДОПИЙ в <Поощрениях>). Даже общий круг зна-

и.ш и тот полезен, говорит Хрисипп. Далее, они пола-

гают, что между нами и другими живыми существами

справедливости быть не может, потому что мы и они

слишком несхожи (так говорят Хрисипп в I книге

<О справедливости> и Посидоний в I книге <О надле-

жащем>). Мудрец будет любить и молодых людей, ко-

торые обликом своим обнаруживают врожденное рас-

положение к добродетели (так говорят Зенон в <Госу-

дарстве>, Хрисипп в I книге <О жизни> и Аполлодор

в <Этике>).

I3i! Любовь - это стремление к сближению, вызванное

видимостью красоты, и направлена она не к соитию,

а к дружбе. Так, Фрасонид, хоть и имел любовницу

в своей власти, но воздерживался от нее, потому что

она его не любила. Именно частью дружбы является

любовь (так пишет Хрисипп в книге <О любви>), а

отнюдь не посланным богами даром. А красота - это

цвет добродетели.

Жизнь бывает троякая: умозрительная, деятельная

и разумная; предпочтительна последняя, потому что

разумное существо самой природой приспособлено и к

умозрению, и к деятельности. Уйти из жизни, по их

словам, для мудреца вполне разумно и за отечество,

и за друга, и от слишком тяжкой боли, или увечья,

или неизлечимой болезни.

I3i Они полагают, что у мудрецов и жены должны быть

общие, чтобы сходились, кто с кем случится (так гово-

рят Зспоп в <Государстве> и Хрисипп в книге <О го-

сударстве>, <а также, кроме того, киник Диоген и Пла-

тон)61); тогда всех детей мы будем одинаково любить,

по-отечески, и не станет больше ревности из-за прелю-

бодеяний. А наилучшим государственным правлением

они считают смешанное из народной власти, царской

власти и власти лучших людей.

Вот какие излагают они догматы в своей этике, а

кроме того, и мпого других, с особыми доказательст-

ЗОа

вами; по ограничимся этим, перечислив только оспоп-

ное и в виде перечня.

Рассуждение о физике они долят на следующие oi'i i:!2

дасти: о толах, о началах (archai), об основах (st.oi-

cheia), о богах, о пределах, о пространстве, о пустоте62.

Это деление видовое, а родовое деление физики - на

три области: о мире, об основах и о причинах.

Раздел о мире у них делится на две части. С од^он:

точки зрения, к нему причастпы и математики, по-

скольку они занимаются разысканиями о планетах и

неподвижных звездах, и о том, такой ли величины

солнце и луна, как кажутся, и о кругообороте неба, и о

прочем подобном. С другой точки зрения, эта наука1зз

принадлежит только физикам, поскольку они доиски-

ваются, какова сущность мира, (и состоят ли солнце

и звезды из вещества и образа)63, и имел ли мир на-

чало или нет, одушевлен он или нет, подвержен ги-

бели или нет, управляется провидением или пет, и про-

чего. Раздел о причинах тоже делится у них на дне