Файл: Диоген.doc

видности, но и не допускать беспорядка от ошибки,

принятой за истину.

411

Далее, слышание возникает от .истечения, исходя-

щего от предмета, который говорит, звучит, шумит или

как-нибудь иначе возбуждает слух. Это истечение рас-

сеивается на плотные частицы, подобные целому и

сохраняющие взаимодействие и своеобразное единство

по отношению к своему источнику; оно-то и вызывает

по большей части восприятие предмета-источника или

по крайней мере обнаруживает его внешнее присутст-

53 вие,- ибо без доносящегося оттуда взаимодействия

частиц восприятие было бы невозможно. Поэтому не

надо думать39, что это самый воздух меняет вид от

испускаемого голоса или чего-нибудь подобного - та-

кого преобразования воздуха от голоса было бы заве-

домо недостаточно; нет, это удар, происходящий в нас

при испускании голоса, тотчас производит вытеснение

некоторых плотностей, образующих поток дыхания, и

от этого в нас возникает слуховое претерпевание.

Точно так же и обоняние, подобно слуху, не могло

бы вызывать претерпевание, если бы от предмета не

доносились частицы, соразмерные возбуждению органа

этого чувства; иные возбуждают его беспорядочно и

неприятно, иные - мирно и приятно.

54 Далее, следует полагать, что атомы не обладают ни-

какими свойствами видимых предметов, кроме как фор-

мой, весом, величиною и теми свойствами, которые

естествеино связаны с формой. Ибо всякое свойство

переменчиво, атомы же неизменны - ведь необходимо,

чтобы при разложении сложного оставалось нечто

прочное и неразложимое, благодаря чему перемены со-

вершались бы не в ничто и не из ничего, а по боль-

шей части путем перемещений, иногда же путем при-

бавления и убавления. Поэтому необходимо, чтобы

перемещаемые частицы были неразрушимы и свобод-

ны от качеств меняющегося тела, имея лишь собствен-

ные плотности и собственную форму: они-то и должны

65 быть неизменны. В самом деле, мы видим, что когда

от убавления тело меняет форму, то форма все же

остается ему присуща, тогда как свойства, не будучи

присущи меняющемуся телу, не остаются при нем, как

форма, а исчезают из него. Так вот, того, что остает-

ся, и бывает достаточно для образования различий

между сложными телами, потому что необходимо, что-

бы хоть что-то оставалось, а не разрушалось в ничто.

412

Далее, не следует полагать, будто атомы бывают

любой величины40,-этому противоречат видимые яв-

ления. Следует полагать, что величина их небезраз-

лична: при таком допущении лучше объяснится то, что

происходит в наших ощущениях и претерпеваниях.

Для объяснения разницы в свойствах вещей нет нуж- вв

ды, чтобы атомы были любой величины; кроме того,

будь это так, до нас должны были бы доходить даже

атомы, доступные зрению, однако этого никогда не

бывает, и даже представить себе зримые атомы невоз-

можно.

Кроме того, не следует думать, будто в ограничен-

ном теле существует бесконечное множество плотных

частиц какой бы то ни было величины. Поэтому не

только нужно отвергнуть делимость до бесконечности

на меньшие и меньшие части, ибо этим все лишится

стойкости и окажется, что при нашем понимании

сложных тел сущее будет, дробясь, разлагаться в ни-

что; нужно полагать, что даже в конечных телах не-

реход к меньшим и меньшим частям не может совер-

шаться до бесконечности. В самом деле, раз сказав, 57

что в предмете существует бесконечное множество

плоских частиц какой бы то ни было величины, уже

невозможно представить величину этого предмета огра-

ниченной: ведь ясно, что и бесчисленные плотные ча-

стицы имеют какую-то величину, а в таком случае, -ка-

кова бы она ни была, величина предмета окажется

бесконечной. Каждый ограниченный предмет имеет

предел, хотя бы и не видимый глазом; то, что следует

за ним, нельзя не представить себе точно таким же,

а следуя таким образом дальше и дальше, мы прихо-

дим мыслью к бесконечности.

Мельчайшие воспринимаемые частицы следует мы- gg

слить не совсем такими, как имеющие протяжен-

ность41, но и не совсем иными: у них есть нечто общее

с частицами протяженными, но они не допускают разъ-

ятия на части. А если мы, исходя из этого общего,

представим себе такую частицу разъятой на части,

одну здесь, другую там, то обе части должны пред-

ставиться нам одинаково [самостоятельными], и смот-

реть на них придется порознь, сперва на одну, потом

на другую, а не на совпадение их и не на соприкосно-

вение 42; и каждая из них сама по себе будет мерилом

величин-в большом их будет много, а в малом-

413

мало. Вот по такому подобию следует мыслить и мель-

59 чайшие частицы атома; от чувственно зримых частиц

отличает их, понятным образом, меньшая величина, од-

нако же подобие сохраняет силу; именно в силу этого

подобия утверждали мы, что атом меняет величину,

только считали ее гораздо меньшей. А эти мельчайшие

и несоставные частицы следует считать тем пределом

длины, который служит мерилом для атомов, меньших

и больших, и применяется при умственном рассмотре-

нии невидимых предметов43. Общие черты этих частиц

и тех, неизменных44, вполне достаточны для обоснова-

ния всего вышесказанного; но соединение таких час-

тиц в силу их собственного движения невозможно45.

со

Далее, применительно к бесконечности слова <верх>

и <низ> нельзя употреблять в значении <самое верх-

нее> и <самое нижнее>46. Однако мы знаем, что от-

туда, где мы стоим, можно до бесконечности продол-

жать пространство вверх, а из любого мыслимого мес-

та - до бесконечности вниз, а все же оно никогда не

покажется нам одновременно и ниже и выше одного

и того же места, потому что это невозможно помыслить.

Стало быть, невозможно представить только одно мы-

слимое движение вверх до бесконечности и только од-

но - вниз до бесконечности, даже если движение от

наших голов кверху десять тысяч раз будет приходить

к ногам вышестоящих, а движение от нас книзу - к го-

ловам нижестоящих. В самом деле, движение в целом

не теряет противоположностей своего направления,

будучи даже помыслено в бесконечности.

61

Далее, когда атомы несутся через пустоту, не встре-

чая сопротивления, то они должны двигаться с разной

скоростью. Ни тяжелые атомы не будут двигаться

быстрее малых и легких, если у них ничто не стоит

на пути, ни малые быстрее больших, если им всюду

открыт соразмерный проход и нет сопротивления; это

относится и к движению вверх или вбок - от столкно-

вений, и к движению вниз - от собственной тяжести.

В самом деле, когда тело обладает тем или иным дви-

жением, оно будет двигаться быстро, как мысль47,

пока сила толчка не встретит сопротивления или во-

в2 вне, или в собственной тяжести тела. Правда, могут

возразить, что хоть атомы движутся и с равною ско-

ростью, однако сложные тела движутся одни быстрее,

другие медленнее. Но это потому, что атомы, собран-

414

ные в телах, стремятся в одно место лишь в течение

мельчайших непрерывных промежутков времени; но

уже в умопостигаемые промежутки времени это место

будет ипое - атомы постоянно сталкиваются, и от это-

го в конце концов движение становится доступно чув-

ству. И неправильны будут домыслы, будто среди не-

видимых частиц и в умопостигаемые промежутки вре-

мени возможно непрерывное движение: ведь истинно

только то, что доступно наблюдению или уловляется

броском мысли48.

Далее, опираясь на наши ощущения и претерпева- ез

ния (ибо это вернейшая опора для суждений), необ--

ходимо усмотреть, что душа есть тело из тонких час-

тиц, рассеянное по всем'у нашему составу (athroisnaa);

оно схоже с ветром, к которому примешана теплота,

и в чем-то больше сходствует с ветром, а в чем-то -

с теплотой; но есть в ней и [третья] часть, состоящая

из еще того более тонких частиц и поэтому еще тес-

нее взаимодействующая с остальным составом нашего

тела. Свидетельство всему этому - душевные наши

способности, претерпевания, возбудимость, движение

мысли и все, без чего мы погибаем. При этом следует

полагать, что именно душа является главной причи-

ною ощущений; но она бы их не имела, не будь она в4

замкнута в остальном составе нашего тела. А состав

этот, позволив душе стать такою причиною, приобре-

тает и сам от нее такое свойство, однако же не все

свойства, какие у нее есть. Поэтому, лишась души, он

лишается и чувств, так как способность к чувствам

была не в нем самом; он лишь доставлял эту способ-

ность чему-то иному, вместе с ним рожденному, а это

последнее, развив эту способность с помощью движе-

ния, сразу и в себе производило свойство чувствитель-

ности, и телу его сообщало через свою с ним смежность

и взаимодействие, как я о том уже сказал. Поэтому, gs

пока душа содержится в теле, она не теряет чувстви-

тельности даже при потере какого-либо члена: с раз-

рушением ее покрова, полным или частичным, поги-

бают и частицы души, но, пока от нее что-то остается,

оно будет иметь ощущения. Остальной же наш состав,

оставаясь полностью или частично, после того как уда-

лится то сколь угодно малое количество атомов, кото-

рое составляет природу души, ощущений уже иметь не

будет. Наконец, когда разрушается весь наш состав,

415

то душа рассеивается и не имеет более ни прежних

сил, ни движений, а равным образом и ощущений.

ее Ибо невозможно вообразить, чтобы она сохраняла ощу-

щения иначе, как в своем теперешнем складе, и чтобы

она сохранила теперешние движения, когда окружаю-

щий покров будет уже не тот, в котором они теперь

совершаются. //В других местах он говорит еще, что

душа состоит из атомов самых гладких и круглых,

очень отличных да"же от атомов огня; что часть ее не-

разумна и рассеяна по всему телу, тогда как разумная

часть находится в груди, что явствует из чувства стра-

ха и радости; что сон наступает оттого, что частицы

души, рассеянные по всему составу, стекаются или

растекаются, а потом сбиваются от толчков; и что семя

собирается со всех частей тела.// ,>-§

67

В самом деле, не надо забывать, что так называемое >|

<бестелесное> в обычном словоупотреблении есть то, ^

что может мыслиться как нечто самостоятельное; но

ничто бестелесное не может мыслиться как самосто-

ятельное, кроме лишь пустоты; пустота же не может

ни действовать, ни испытывать действие, она липп,

допускает движение тел сквозь себя. Поэтому те, кго

утверждает, что душа бестелесна, говорят вздор: будь

она такова, она не могла бы ни действовать, ни испы-

тывать действие, между тем как мы ясно видим, что

ее оба эти свойства присущи душе. Итак, если все наши