Файл: Диоген.doc

бе; это-договор о том, чтобы не причинять и но

терпеть вреда, заключенный при общении людей и

всегда применительно к тем местам, где он заклю-

чается 96.

XXXIV. Несправедливость не есть зло сама по се- isi

бе; это - страх от подозрения, что человек не остается

скрытым от тех, кто карает за такие его действия.

XXXV. Кто тайно делает что-нибудь, о чем у лю-

дей есть договор, чтобы не причинять и не терпеть

вреда, тот не может быть уверен, что останется скры-

тым, хотя бы до сих пор это ему удавалось десять

тысяч раз: ведь неизвестно, удастся ли ему остаться

скрытым до самой смерти.

XXXVI. В целом справедливость для всех одна и та

же, поскольку она есть польза во взаимном общении

людей; но в применении к особенностям места и об-

стоятельств справедливость не бывает для всех одна

и та же.

XXXVII. Из тех действий, которые закон признает <52

справедливыми, действительно справедливо только то,

польза чего подтверждается нуждами человеческого

общения, будет ли оно одинаково для всех или нет.

А если кто издаст закон, от которого не окажется поль-

зы в человеческом общении, такой закон цо природе

уже будет несправедлив. И если даже польза, содер-

жащаяся в справедливости, теряется и лишь на неко-

торое время соответствует нашему о 'ней предвосхище-

нию, то в течение этого времени она все же будет оста-

ваться справедливостью,- по крайней мере для тех,

кто смотрит на существо дела и не смущается пусты-

ми словами.

XXXVIII. Где без всякой перемены обстоятельств 153

оказывается, что законы, считающиеся справедливыми,

влекут следствия, не соответствующие нашему пред-

восхищению о справедливости, там они и не были спра-

ведливы. Где с переменой обстоятельств ранее уста-

новленная справедливость оказывается бесполезной, там

она была справедлива, пока приносила пользу в обще-

нии сограждан, а потом перестала быть справедливой,

перестав приносить пользу.

XXXIX. Кто лучше всего умеет устроиться против 154

страха внешних обстоятельств, тот сделает, что можно,

VA

близким себе, а чего нельзя, то по крайней мере не

враждебным, а где и это невозможно, там держится

в стороне и отдаляется настолько, насколько это вы-

годно.

XL. Кто смог достичь полной безопасности от со-

седей, те, полагаясь на нее с уверенностью, живут

друг с другом в наибольшем удовольствии и, насла-

дившись самой полной близостью, не оплакивают, слов-

но жалея, того, кто умирает раньше других>.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ОЛИМПИОДОР

Жизнь Платона

Аристотель, приступая к своей теологии, говорит: <Вес

люди по природе стремятся к знапию, и доказательство это-

му-их любовь к новым впечатлениям>'. Я же, приступая к

философии Платона, скорее бы сказал, что все люди стремят-

ся к философии Платона, жаждут черпать благо из его источ-

ника, спешат опьяниться его влагою и преисполниться плато-

нической боговдохновенностью. Четыре раза в четырех диало-

гах говорит Платон боговдохновенпо. Первый раз - в <Тимее>,

где он вдохновляется, обуянный богом, и словно произносит

речь творца к небесным силам об их устроении, именуя их

младшими богами 2; оттого и Ямвлих в своих объяснениях на-

зывает этот диалог <речью Зевса>. Второе божественное вдох-

новение Платона - в <Государстве>, где он обуян Музами и

представляет Муз, вершащих исход созданного им государства;

там он и говорит: <Все, что возникает, неизбежно должно по-

гибнуть>3. Третье божественное вдохновение Платона - в

<Федре>, где Сократ в тени платана философствует об Эросе,

обуянный нимфами4. Четвертое божественное вдохновение

Платона - в <Феэтете>, где он вдохновляется философией и

представляет философа-вождя, то есть .умозрителя5. Вот для

чего стремятся все к платоновской философии.

Расскажем и о происхождении этого философа - не для

того, чтобы блеснуть познаниями, а для пользы и поучения

всех, кто стремится: ему следовать. Ибо он не был человеком

незаметным, а, наоборот, <многих людей собеседником был>.

В самом деле, отцом его, говорят, был Аристон, сын Аристок-

ла, род которого в свою очередь восходит к законодателю

Солону. Потому-то Платон и написал, усердствуя во след сво-

ему предку, <Законы> в 12 книгах и <Государство> в 11 кни-

гах. А матерью его была Периктиона из рода Нелея; сына

Кодра. Говорят, будто однажды ночью призрак Аполлона воз-

лег с его матерью Периктионой, а потом предстал перед Ари-

стоном и повелел ему не сочетаться более с Периктиопою до

тех пор, пока она не родит ребенка, и тот повиновался. Когда

же Платон родился, то родители отнесли его, младенца, на

Гиметт, чтобы там за него принести жертву тамошним бо-

гам - Пану, нимфам и Аполлону-пастырю. И вот, пока он ле-

жал, к нему слетелись пчелы и наполнили его рот медовыми

сотами, чтобы воистину сбылись о нем слова:

Речь у него с языка стекала, сладчайшая меда6.

А еще он называет себя <соневольпиком лебедей>7, как пото-

мок Аполлона, потому что лебедь - это тоже птица Аполлона.

445

Когда подошло время, он прежде всего поступил к грам- j|

матисту Дионисию, чтобы научиться всей словесной пауке: о

Дионисии он упоминает в диалоге <Любовники>8, чтобы и это-

го наставника удостоить Платоновым упоминанием. После это-

го он учился гимнастике у Аристотеля из Аргоса; здесь-то он

и получил, как рассказывают, имя Платона, а раньше его а

звали Аристоклом, по имени деда. Имя это он получил за то,

что тело его было необычайно широким в двух местах - в

груди и во лбу; это видно и по его статуям, которые стоят ''

повсюду и изображают его именно таким. Впрочем, иные '

утверждают, что он получил новое имя не за это, а за широ- ;

кий, разливистый, пространный свой слог, подобно тому как d.

Феофраст получил новое имя за свое божественное красноро- "

чие, а прежде назывался Тиртамом9. Музыке обучал Платона }

Драконт, ученик Дамона, также упоминаемого в <Государст-

ве> '°. Таковы были три предмета обучения детей в Афинах:

словесность, музыка и палестра "; и не без цели, а затем, что-

бы знание словесности развивало их разум, музыка смягчала

их душу, а занятия в палестре и гимнасии укрепляли их тело

против праздной похоти. Сам Алкивиад у Платона выступает

обученным именно так, потому и говорит о нем Сократ: <На

флейте играть ты не пожелал...> и т. д.12 Кроме того, учился

Платон и у живописцев - от них он узнал, как смешиваются

краски (о чем упоминается в <Тимее>12"; учился и у трагиков,

ибо они считались наставниками всей Эллады,-к ним при-

влекла его глубина мыслей и пафоса в трагическом стиле и

героика в содержании трагедий.

Он даже писал дифирамбы в честь Диониса, начинателя

трагедийного рода: ведь именно Дионису посвящен дифирамб,

и от Диониса получил свое название, ибо Дифирамб [<двуврат-

ный>] - это и есть Дионис, как бы дважды прошедший сквозь

врата рождения, у Семелы и в Зевсовом бедре 13; у древних,

как известно, был обычай называть следствия по причине, так

получил свое прозвище и Дионис. Об этом говорит и Прокл:

Все, что меж предками есть, прикрепляется к поздним

потомкам.

А что Платон занимался дифирамбами, это видно из диалога

<Федр>, который весь еще дышит дифирамбическим духом, так

как диалог этот считается первым из написанных Платоном.

Впрочем, нравились ему и комедиограф Аристофан, и Софрон,

у которых он воспользовался для своих, диалогов правдивым

изображением действующих лиц,- нравились до того, что на

смертном одре его, говорят, нашли книжки Аристофана и

Софрона. А об Аристофане он даже сам сочинил такую эпи-

грамму:

Храм, что вовек не падает, искали богини Хариты;

Вот и открылся им храм - Аристофана душа 14.

Аристофана же он вывел и в диалоге <Пир>, сам воспользо-

вавшись при этом комедийным приемом: он изобразил, как

Аристофан запевает гимн к Эросу, и вдруг на него нападает

икота, и он не в силах допеть гимн до конца 15. Сочинял Пла-.

446

тон и трагедии, и дифирамбы, и еще что-то, но все ато он

сжег, когда послушал беседы Сократа. При этом он произнес:

Бог огня, поспеши: ты надобен нынче Платону!

(Этим самым стихом воспользовался патом грамматик Анато-

лий, обращаясь к градоначальнику Гефесту, и имел успех: оа

сказал так:

О, Гефест, поспеши: ты надобен нынче Фаросу!) 16

Говорят, что, когда Сократ собирался принять к себе Пла-

тона, ему приснилось, будто на коленях у него сидит лебедь

без крыльев, а потом вдруг у лебедя прорезаются крылья и

он взлетает ввысь со звонким криком, чаруя слух каждому:

так была предвозвещена будущая слава Платона.

После гибели Сократа, своего наставника, он учился у

Кратила, последователя Гераклита, и написал о нем диалог,

названный его именем: <Кратил, или О правильности слов>.

Вслед за тем он отправился в Италию, нашел там пифагорей-

скую школу, основанную Архитом, и вновь учился......17, где и

упоминает об Архите.

Так как философу подобает быть любознательным зрите-

лем явлений природы, Платон отправился и в Сицилию из же-

лания увидеть огнедышащее жерло Этны, а вовсе не из люб-

ви к сицилийской кухне, как утверждаешь ты, достойнейший

Аристид. Оказавшись в Сиракузах в правление тиранна Дио-

нисия Старшего он попытался преобразовать тиранническую

власть в аристократическую и для этого явился к самому Дио-

нисию. Дионисий его спросил: <Кто, по-твоему, счастливец

среди людей?>- но Платон ответил: <Сократ>. Дионисий

опять спросил: <В чем, по-твоему, задача правителя?>

Платон ответил: <В том, чтобы делать из' подданных хороших

людей>. Третий вопрос задал Дионисий: <Скажи, а справед-

ливый суд, по-твоему, ничего не стоит?> Дело в том, что Дио-

нисий славился справедливостью своего суда. Но Платон отве-

чал без утайки: <Ничего не стоит, или разве что самую ма-

лость,- ибо справедливые судьи подобны портным, дело кото-

рых - зашивать порванное платье>. Четвертый вопрос задал

Дионисий: <А быть тиранном, по-твоему, не требует храбро-

сти?>-<Нисколько,-отвечал Платон,-тиранн- самый бояз-

ливый человек на свете: ему приходится дрожать даже перед

бритвой цирюльника в страхе, что его зарежут>. Дионисий на

это разгневался и приказал ему в тот же день покинуть Си-

ракузы. Так Платон был позорно изгнан из Сиракуз.

Вторая его поездка в Сицилию состоялась по следующей

причине. После смерти Дионисия Старшего таранном стая

Дионисий Младший, а братом его матери был Дион, с кото-

рым Платон познакомился еще в первую поездку. И вот Диоп

ему пишет: <Если ты приедешь сюда, то есть надежда преоб-

разовать тиранническую власть в аристократическую>. Ради

этого он и отправился в Сицилию вторично; по там прибли-

женные Дионисия оклеветали его перед тиранном, будто он

задумал низвергнуть Дионисия и передать власть Диону; и

Дионисий приказал схватить его и передать для продажи в

рабство торговавшему тогда в Сицилии эгинцу Поллиду. Поллид

447

увез его на, Эгину и там повстречал агинца Анникерида, кото-

рый собирался плыть в Элиду на состязание колесниц; этот-то

Апникерид, встретив Поллида, и выкупил у него Платона, стя-

жав себе этим больше славы, нежели колесничной победою;

об этом говорит и Аристид: <Никто бы и не знал о5 Аннике-

риде, если бы он но выкупил Платона>.

Наконец, третью поездку свою в Сипилию он предпринял

вот почему. Дион, схваченный Дионисием, лишенный всего

имущества и брошенный в тюрьму, написал Платону, будто

Дионисий обещал отпустить его,, если Платон вернется в Си-

цилию. И Платон, чтобы помочь другу, без колебаний пустился

в третью поездку. Таковы были сицилийские путешествия

Платона.

Следует также знать, что ездил он и в Египет к тамошним

жрецам и у них изучил их священные науки. Оттого он и в