Файл: Диоген.doc

Жизни кровавой земной, вырываясь из гибельных

крутпсй,

На середине потока грозивших нежданной бедою,

Часто от вышних богов ты знаменье видел спасенья,

Часто твой ум, с прямого пути на окольные тропы

Сбитый и рвавшийся вкривь, лишь на силы спои уповая,

Вновь выводили они на круги бессмертного бега,

Ниспосылая лучи своего бессмертного света

Сквозь непроглядную тьму твоему напряженному взору.

Не обымал тебя сон, смежающий зоркие очи,-

Нет, отвеяв от век пелену тяжелую мрака,

Ты проницал, носимый в волнах, вперяясь очами,

Многую радость, которую зреть дано лишь немногим

Смертным из тех, кто плывут, повивая высокую муд-

рость.

Ныне же тело свое ты сложив, из гробницы исторгнув

Божию душу свою, устремляешься в вышние сонмы

Светлых богов, где впивает она желанный ей воздух,

Где обитает и милая дружба и нежная страстность,

Чистая благость царит, вновь и вновь наполняясь от

бога

Вечным теченьем бессмертных потоков, где место

любови,

И сладковейпые вздохи, и вечно эфир несмутимый,

Где от великого Зевса живет золотая порода -

И Радамапф, и Минос, его брат, и Эак справедливый,

Где обретает приют Платопова сила святая,

И Пифагор в своей красоте, и все, кто воздвигли

Хор о бессмертной любви, кого провожает по жизни

Высших божеств хранительный сонм; и в небесных

застольях

Их веселится душа. О, какого достиг ты блаженства,

По совершении стольких трудов отойдя к вековечным

Чистым сонмам божеств, наделенный сворхжизпенпой

жизнью!

Так поведем же запев хоровой в ликующем круге,

Музы, о нашем Плотине, который отныне причастен

Вечности, и подпоет вам моя золотая кифара.

В стихах этих сказано, что Плотин был благ, добр, в выс-

шей степени кроток и сладостен, что и нам самим дано было

видеть; сказано, что душа его была бодрственной и чистой,

всегда устремленной к божественному, куда влекла его все-

целая любовь; сказано, что все силы свои он напрягал, чтобы

преодолеть горькие волны этой кровавой жизни. Так божест-

венному этому мужу, столько раз устремлявшемуся мыслью к

первому и высшему богу по той стезе, которую Платон ука-

зал нам в <Пире> 12, являлся сам этот бог, ни облика, ни вида

не имеющий, свыше мысли и всего мысленного возносящийся,

474

тот бог, к которому и я, Порфирий, единственный раз на

шестьдесят носьмсм своем году приблизился и воссоединился.

Плотин близок был этой цели - пбо сближение и воссоеди-

нение с всеобщим богом есть для нас предельная цель: за

время нашей с ним близости он четырежды достигал этой

цели, не внешней пользуясь силой, а внутренней и псизре-

ченпой. Далее в стихах этих сказано, что сами боги не раз

в окольных его блужданиях ниспосылали ему лучи света, что-

бы он узрел божественное п по видению этому написал то,

что он написал; в прозрении своем, говорит Фоб, изнутри и

извне увидел ты многую радость, которую немногим дано

видеть из занимающихся философией^- это потому, что чело-

веческое умозрение хоть и выше людского удела, но при всей

своей отрадности с божественным знанием сравниться не мо-

жет, ибо но проникает в глубь вещей, как проникают боги.

Вот что совершил Плотин и что с ним совершилось, пока был

он в смертном теле, говорит Феб, а избавясь от этого тела,

взошел он в божественные сонмы, где обитают дружба,

страстность, радость, любовь божественная и где обретаются

так называемые судьи над душами - божьи сыны Мипос, Ра-

даманф и Эак, к которым он идет не на суд, а для беседы,

подобно иным высочайшим богам; и беседу эту ведут вместе

с ними Платон, Пифагор и все остальные, кто воздвигали хор

о бессмертной любви. Вот где родина блаженнейших божеств,

и жизнь их там полна пиров и радостей; такова будет и его

жизнь, завидная самим богам.

Вот что следовало нам сказать о жизни Плотина. Что же 24

касается расположения и порядка его книг, позаботиться о ко-

тором он мне поручил, а я ему и другим нашим друзьям обе-

щал еще при его жизни, то прежде всего я почел невозмож-

ным сохранить тот случайный порядок, в котором он выпускал

свои книги одну за другой, а вместо этого взял за обра-

зец Аполлодора Афинского и перипатетика Андроника, из ко-

торых первый распределил сочинения комедиографа Эпихар-

ма по десяти сборникам, а второй распределил сочинения

Аристотеля и Феофраста по предметам, схожие к схожим;

так и я разделил пятьдесят четыре книги Плотина на шесть

эннеад, [то есть девяток], радуясь совершенству числа шесть '

и тем более девятки. В каждой девятке я постарался соединить

предметы родственные, в каждой начиная с вопросов менее

значительных.

Итак, первая эннеада заключает сочинения преимущест-

венно этические: <Что есть животное и что есть человек>,

<О добродетелях>, <О диалектике>, <О счастье>, <В продолжи-

тельности ли счастье>, <О прекрасном>, <О первичном благо

и остальных благах>, <В чем зло>, <О разумном исходе из

жизни>. Таково содержание первой эннеады, обнимающее пре-

имущественно этические предметы. Вторая эннеада, напротив,

посвящена предметам физическим и обнимает то, что отно-

сится к космосу: <О космосе>, <О круговом движении>, <Что

делают звезды>, <О двух материях>, <О силе и действии>,

<О качестве и виде>, <О всеобщем смешении>, <Почему издали

вещи кажутся маленькими>, <Против утверждающих, что

мир - зло и творец его - алой>. Третья эннеада, также посвя-

щенная космосу, обнимает смежные с пею предметы рассмотрс-

475

ния: <О судьбе>, <О провидении, I>, <О провидепии, II>,

<О присущем каждому демоне>, <О любви>, <О бесстрастии

бестелесного>, <О вечности и времени>, <О природе, умозре-

пии и сдипом>, <Разные наблюдения>. Эти три эннеады мь1

расположили в одном сборнике. Книгу <О прирожденных нам

демонах> мы включили в третью эннеаду, потому что этот

предмет рассматривается там с общей точки зрения и каса-

ется, между прочим, вопроса о созвездиях, под которыми лю-

ди рождаются; то же относится и к книге <О любви>. Книгу

<О вечности и времени> мы включили сюда потому, что в пей

говорится о времени, а книгу <О природе, умозрении и еди-

ном> - потому, что в пей говорится о природе.

После книг о космосе четвертая энпеада охватывает книги

о душе. Вот они: <О сущности души, I>, <О сущности души,

II>, <О сомнениях души, I>, <О сомнениях души, II>, <О со-

мнениях души, III, или О времени>, <Об ощущении и памяти>,

<О бессмертии души>, <О нисхождении души в тело>, <Все ли

души - одна душа>. Таким образом, четвертая энпеада обни-

мает все вопросы о душе, тогда как следующая за ней пя-

тая - об уме, причем каждая книга здесь касается и того, что

выше ума, и того ума, который в душе, и, наконец, идей. Вот

эти книги: <О трех начальных субстанциях>, <О становлении

и порядке того, что после первичности>, <О познающих суб-

станциях и о том, что выше их>, <Как от первого происходит

последующее и о единице>, <О том, что вне ума нет умо-

постигаемого, а также о благе>, <О том, что не может мыс-

лить то, что выше сущего, и что есть первое мыслящее, а что

2:. второе>, <Существуют ли идеи частных вещей>, <Об умопости-

гаемой красоте>, <Об уме, идеях и бытии>. Четвертую и пя-

тую эпнеады мы также расположили в одном сборнике.

Остальные книги составили шестую эннеаду, образующую

отдельный сборник, так что все, написанное Плотином, рас-

пределяется по трем сборникам, из которых первый состоит

из трех эннеад, второй из двух, а третий из одной. В третий

сборник и в шестую эннеаду входят следующие книги: <О ро-

дах сущего, I>, <О родах сущего, II>, <О родах сущего, III>,

<О том, что сущее повсюду одно и то же, I>, <О том, что су-

щее повсюду одно и то же, II>, <О числах>, <Как существует

множественность идей, а также о благе>, <О добровольном и

о воле единого>, <О благе и едином>. Вот как я распределил

по шести эннеадам эти книги, а всего их пятьдесят четыре.

К некоторым из этих книг я написал и пояснения, но без

всякого порядка,- лишь по просьбе наших товарищей о том,

что хотелось им себе уяснить. Далее, я снабдил все эти книги

оглавлениями (за исключением лишь одной оставшейся -

<О прекрасном>), сделав это в последовательности выпуска

книг; нри этом в оглавлении каждой книги даны не только

заглавия, по и содержание рассуждений, перечисленное по

главам. И теперь нам предстоит каждую "из этих книг пере-

читать, разметить знаками препинания и, если есть какая

погрешность в словах, выправить ее. Что еще потребует на-

шего вмешательства, будет видно по мере самой работы.

МАРИН

Прокл, или О счастье

Когда приходилось мне смотреть на величие души и на 1

все иные достоинства современника нашего, философа Прокла,

а потом задумываться, какая же подготовка, какая сила слова

потребуется от тех, кому предстоит описывать его жизнь, и

ьаково мое собственное бессилие в словесности, то казалось

мне, что лучше мне за это и вовсе не браться, через яму не

прыгать (как говорит пословица) и совсем уклониться от

опасностей подобного рода сочинения. Но когда я приложил

К этому другую мерку, когда подумал, что и в храмах не все

приходят к алтарям с одинаковыми жертвами, чтобы сни-

скать благоволение алтарных богов, а иные с быками, иные

с козлами, иные с чем-нибудь еще, и одни творят славосло-

вия складно и в стихах, а другие без всяких стихов, и что

кому нечего принести, те приходят только с лепешкою да

при случае с зернышками ладана, а к богам взывают лишь

в короткой молитве, но тем не менее тоже бывают услыша-

ны,- когда я об этом подумал, то я побоялся, как бы я, по

Ивикову слову ', не променял честь от богов на честь от лю-

дей (хоть моя тут честь не от богов, а от мудреца, ибо ка-

жется мне, что нечестиво мне одному из всех его учеников

хранить молчание, когда мне больше, чем кому другому, сле-

довало бы по мере сил моих поведать о нем всю правду), да,

пожалуй, и чести от людей не удостоился бы - люди ведь

подумают, что этим делом своим я пренебрегаю лишь по ле-

ности или по какой другой душевной слабости, а совсем не

по отвращению к гордыне. И по всем этим соображениям ре-

шился я записать хотя бы некоторые из неисчислимых заслуг

нашего философа, рассказав о них лишь истинную правду.

Я начну мою речь не так, как обычно делают писатели, 2

по порядку располагая главу за главой; я положу в основа-

ние моей речи мысль о счастье человека блаженного, ибо

здесь ничего не может быть уместнее: я уверен, что был ок

самым счастливым из людей, прославляемых во все века.

Я имею в виду не только счастье мудрых, ту добродетель,

'которая одна довлеет блаженству,-хот,ь и это ему было дано

в высшей степени; и не только то житейское благополучие,

которое хвалят столь многие,- хоть и здесь его среди людей

не обошла удача, и он щедро был наделен всеми так назы-

ваемыми внешними благами; нет, я говорю о некотором со-

вершеннейшем и всецелом счастье, слагающемся и из того и

иа другого.

477

Итак, примем для пачала раздолопие добродетелей на есте-

ственные, нравственные и общественные, а затем на более

высокие-очистительные (calharticai) и умозрительные (t.hco-

reticai), умолчав о еще более высоких, так называемых бого-

тпорчсских (thcoyrgicai), ибо место их уже превыше доли че-

ловеческой; и, приняв это, начнем пашу речь с добродетелен

естественных. Как псом, кому они даны, они присущи отроду,

так и ныне восхваляемому нами блаженному мужу псе они

были врождоны от самого его пачала. Признаки этого явля-

лись воочию даже во внешнем совершенстве его облика, по-

добно как бы царственному пурпуру.

Первая из них есть высочайшая безущсрбпость всех внеш-

них чувств, называемая нами <разумением телесным>, осо-

бенно же - зрения и слуха, этих достойнейших паших чувств,

дарованных богами человеку для блага жизни и искания муд-