Файл: Диоген.doc

тели Тимона и Энесидема). В самом деле, мы прёдпо- юз

читаем или избегаем только тех вещей, которые зави-

сят от нас; а что от нас не зависит, а совершается по

неизбежности, как голод, жажда и боль, того мы из-

бежать не можем, потому что рассуждениями их не

устранить. Догматики уверяют, будто скептик при

своем образе жизни не откажется даже пожрать соб-

ственного отца, коли от него того потребуют; но скеп-

тики на это отвечают, что они при своем образе жизни

воздерживаются от вопросов догматических, но не от

житейских и обычных; стало быть, в этих последних

можно и кое-что предпочитать и кое-что избегать, сле-

дуя обычаям и соблюдая законы. Впрочем, иные го-

ворят, что конечная цель для скептиков - бесстрастие,

а иные - что мягкость.

393

12. ТИМОН

109 Наш65 Аполлонид Никейский в I книге <Заме-

чаний на Силлы>, посвященных Тиберию Цезарю, со-

общает, что Тимон был сын Тимарха, родом из Фли-

унта; осиротевши в юности, он стал танцовщиком, по-

том разочаровался в этом, переселился в Мегары

к Стильпону, а пожив при нем, воротился домой и же-

нился. Потом он вместе с женою переселился к Пир-

рону в Элиду и жил там, пока у него не родились де-

ти. Старшего из них он назвал Ксапфом, обучил вра-

110 чеванию и оставил своим наследником; впоследствии

тот пользовался хорошей славой (как о том говорит

Сотион в XI книге). Однако, оказавшись без пропи-

тания, он отправился на Геллеспонт и Пропонтиду,

с большим успехом выступал как софист в Халкедоне

и, разбогатев на этом, приехал в Афины, где и жил до

самой кончины, лишь не на долгое время съездив

в Фивы. Он был знаком и царю Антиоху, и Птолемею

Филадельфу, как сам о том свидетельствует в своих

<Ямбах>.

Был он любитель выпить (сообщает Антигон), а на

досуге от философии сочинял стихи: поэмы, трагедии,

сатировские драмы (комедий у него - 30, трагедий -

111 60), силлы и непристойные стихотворения. Известны

также его книги объемом до 20 000 стихотворных строк,

перечисляемые тем Антигоном Каристским, который

составил и его жизнеописание. Силлами называются

три его книги, в которых он как скептик бранит и вы-

шучивает догматиков с помощью пародии. В первой из

них он ведет речь от своего лица, во второй и треть-

ей - в виде диалога: он будто бы расспрашивает Ксе-

нофана Колофонского о каждом из философов, а тот

ему отвечает во второй книге о более ранних из них,

в третьей - о более поздних (за это иные называют

112 третью книгу <Эпилогом>). О том же самом говорится

и в первой книге, только стихи там идут от первого

лица; начинаются они так:

Хлопотуны, мудрователи, все за мною! за мною!..

Умер он около девяноста лет отроду - так пишут

Сотион (в XI книге) и Антигон. Мне приходилось слы-

шать, что был он одноглазым и сам себя называл Ки-

клопом.

394

Был также и другой Тимон, человеконенавистник.

Любя мудрость, любил он до крайности и свое са-

доводство, а в чужие дела не вмешивался, так что не-

рипатетик Иероним даже говорит о нем: <Как скифы

стреляют, убегая, и стреляют, преследуя, так иные

философы любят учеников, гоняясь за ними, а иные -

убегая от них, как Тимон>.

Был он быстр умом и остер на язык, любил ело- из

веспость, с готовностью сочинял для стихотворцев

планы драм и вместе их разрабатывал; вклад его есть

в трагедиях Александра и Гомера. Говорят, что Арат

его однажды спросил, как раздобыть поэмы Гомера

в надежном виде; Тимон ответил: <Найти старинные

списки вместо нынешних, выправленных>66. Стихи его

валялись как попало, порой наполовину уже изъеден-

ные; читая их ритору Зопиру, он развертывал свитки ш

и начинал откуда попало, а дойдя однажды до сере-

дины, нашел там такой отрывок, о котором сам не

знал,- до такой степени был он беззаботен.

Был он так легок, что готов был отказаться и от

завтрака. Говорят, однажды, увидев Аркесилая на

Керкопском рынке, он ему сказал: <Чего тебе надо?

здесь место нам, свободным людям!> А на тех, кто ут-

верждал, что чувства могут быть подтверждены умом,

он обычно говорил так:

Обшарит вор и одурачит плут67.

Такие шутки были ему привычны. Одному человеку,

который на все удивлялся, он сказал: <Что же ты не

удивляешься, что нас здесь трое, а глаз у нас четве-

ро?> - потому что одноглазым был он сам, одногла-

зым был ученик его Диоскурид, и только у собесед-

ника оба глаза были целы. А когда Аркесилай спро- из

сил его, зачем он явился из Фив, он сказал: <Чтобы

посмеяться, глядя на тебя во весь рост!> Впрочем, вы-

смеивая Аркесилая в <Силлах>, он воздал ему хвалу

в сочинении под заглавием <Аркесилаева тризна>.

По словам Менодота, преемника он не оставил, и

учение его пресеклось, пока не возродил его Птолемей

Киренский. По словам же Гиппобота и Сотиона, уче-

никами его были Диоскурид Кипрский, Николох Ро-

досский, Евфранор Селевкийский и Праилл Троадский,

который отличался такой силой духа (повествует исто-

рик Филарх), что принял казнь по несправедливому

395

обвинению в предательстве, ни словом не снизойдя

к своим согражданам.

не У Евфранора был учеником Евбул Александрий-

ский, у того - Птолемей, у того - Сарпсдон и Гера-

клид, у Гераклида - Энесидем Кносский, написавший

восемь книг <Пирроновых речей>, у Энесидема - зем-

ляк его Зевксипп, у того - Зевксид Кривоногий, у то-

го - Антиох из Лаодикеи, что на Лике, а у Антиоха -

Менодот Никомедийский, врач-эмпирик, и ФейодЛао-

дикейский. Учеником Менодота был Геродот Тарсский,

сын Арнея, Геродота слушал Секст Эмпирик, которому

принадлежат десять <Скептических книг> и другие

превосходные сочинения, а Секста - Сатурнин Кифен,

тоже эмпирик68.

КНИГА ДЕСЯТАЯ

ЭПИКУР

Эпикур, сын Неокла и Херестраты, афинянин из i

дема Гаргетта, из рода Филаидов (как сообщает Мет-

родор в книге <О знатности>). Вырос он на Самосе,

где было поселение афинян (об этом пишут многие,

в том числе Гераклид в <Сокращении по Сотиону>),и

воротился в Афины только в восемнадцать лет, когда

в Академии преподавал Ксенократ, а Аристотель был

в Халкиде. Когда после смерти Александра Македон-

ского Пердикка изгнал афинян с Самоса, Эпикур

уехал к своему отцу в Колофон, прожил там некото- 2

рое время, собрал учеников и вновь явился в Афины

в архоитство Анаксикрата. Здесь до поры он зани-

мался философией вместе с другими, а потом высту-

пил отдельно, основав школу, названную по его имени.

Обратился к философии он, по собственным его

словам, четырнадцати лет отроду. Эпикуреец Аполло-

дор (в I книге <Жизнеописания Эпикура>) утверж-

дает, что он ушел в философию из презрения к учи-

телям словесности, когда они не смогли объяснить

ему, что значит слово <хаос> у Гесиода '. А Гермипп

говорит, будто он и сам был учителем2, пока ему не

попались книги Демокрита и не обратили его к фило-

софии. Оттого и Тимон говорит о нем: 3

Самый последний из физиков, самый бесстыдный само-

сец,

Словоучительский отпрыск, невежественнейший меж

смертных.

И в занятиях философией к нему присоединились об-

ращенные им три его брата - Неокл, Хередем и Ари-

397

стобул (так говорит эпикуреец Филодом в Х книге

<Сочинения о философах>) и раб по имени Мис (так

говорит Мирониан в <Исторических сравнениях>).

Стоик Диотим3 из недоброжелательства нападает

на него самым жестоким образом, приводя 50 писем

развратного содержания, будто бы писанных Эпику-

ром; то же делает и составитель, выдавший приписы-

* ваемые Хрисиппу письма за Эпикуровы; и последова-

тели стоика Посидония, и Николай, и Сотион (в XII из

24 книг под заглавием <Диокловы опровержения> 4), и

Дионисий Галикарнасский. Они говорят, будто он при

матери ходил по лачугам, читая заклинания5, а при

отце учил азбуке за ничтожную плату; что один из

братьев его был сводник и жил с гетерой Леонтией;

что учения Демокрита об атомах и Аристиппа о нас-

лаждении он выдал за свои; что он не настоящий

афинский гражданин (так пишут и Геродот в книге

<О юности Эпикура>, и Тимократ); что он подличал

перед Митрой, домоправителем Лисимаха, и в пись-

в мах величал его <владыка Аполлон> 6; что даже Идо-

менея, Геродота и Тимократа он славословил и льстил

им за то, что они разъясняли скрытое в его сочине-

, ниях7.

Далее, он писал в письмах к Леонтии: <Владыка

Аполлон! каким шумствованием полны мы были, ми-

лая Леонтия, читая твое письмецо!> И к Фемисте,

жене Леонтея: <Если вы ко мне так и не выберетесь,

право же, я сам готов шаром покатиться, куда бы вы,

Фемиста и Леонтей, меня ни позвали>. И к Пифоклу,

цветущему мальчику: <Что ж, буду сидеть и ждать

прихода твоего, желанного и богоравного!> И еще

к Фемисте - о том, какие наставления были между

ними8 (так пишет Феодор в IV книге <Против Эпи-

6 кура>). И к другим гетерам он писал письма, но бо-

лее всего - к Леонтии, в которую был влюблен и Ме-

тродор. А в сочинении <О конечной цели> он пишет

так: <Не знаю, что и помыслить добром, как не нас-

лаждение от вкушения, от любви, от того, что слы-

шишь, и от красоты, которую видишь>. И в письме

к Пифоклу: <От всякого воспитания9, радость моя,

спасайся на всех парусах!>

Эпиктет обзывает его развратником и бранит пос-

ледними словами. Тимократ, брат Метродора, сам учив-

шийся у Эпикура, но потом покинувший его, говорит

398

в книге под заглавием <Развлечения>, будто Эпикура

дважды в день рвало с перекорму и будто сам он еле-

еле сумел уклониться от ночной Эпикуровой филосо-

фии и от посвящения во все его таинства; еще он го- 7

ворит, что в рассуждениях Эпикур был весьма неве-

жествен, а в жизни - еще того более, что телом он

был чахл и долгие годы не мог даже встать с носи-

лок, что на чревоугодие он тратил по мине в день (как

он и сам пишет в письмах к Леонтии и к митиленским

философам) 10, что с ним и с Метродором путались

и другие гетеры - Маммария, Гедея, Эротия, Ники-

дия - и что в своих 37 книгах <О природе> он много

повторяется и без конца перечит другим философам,

особенно же Навсифану11; вот его собственные слова::

<Ну их! впрямь, у него из уст даже в муках звучало

софистическое чванство, как у многих таких холуев>.

А вот слова в письмах самого Эпикура о Навсифане: 8

<Он до такого дошел исступления, что поносит меня

и обзывает школяром-учителем!> Этого Навсифана он

называл слизнем, неучем, плутом и бабнем; учеников

Платона - Дионисиевыми лизоблюдами; самого Пла-

тона - златокованным мудрецом; Аристотеля - мотом,

который пропил отцово добро и пошел наемиичать и

морочить людей; Протагора - дровоносом, Демокрито-

вым писцом и деревенским грамотеем; Гераклита -

мутителем воды; Демокрита - Пустокритом; Антидо-

ра - Вертидором; киников - бичом всей Эллады; диа-

лектиков 12 - вредителями; Пиррона - невеждой и не-

вежей.

Но все, кто это пишут,- не иначе как сумасшед- о

шие. Муж этот имеет достаточно свидетелей своего

несравненного ко всем благорасположения: и отече-

ство, почтившее его медными статуями, и такое мно-

жество друзей, что число их не измерить и целыми го-

родами, и все ученики, прикованные к его учению

словно песнями Сирен (кроме одного лишь Метродора

Стратоникейского, который перебежал к Карлеаду

едва ли не оттого, что тяготился безмерной добротою

своего наставника), и преемственность его продолжа-

телей, вечно поддерживаемая в непрерывной смене

учеников, между тем как едва ли не все остальные

школы уже угасли, и благодарность его к родителям, ^д

и благодетельность к братьям, и кротость к рабам (ко-

торая видна как из его завещания, так и из того, что

399

они занимались философией вместе с ним, а извест-

нее всех - упомянутый Мис), и вся вообще его чело-