Файл: Диоген.doc

Аркадии; третий-которому дала образование его мать,

приходившаяся дочерью первому Арнстиппу; четвер-

тый - философ Новой академии.

Киренскому философу приписывают три книги

.<Истории Ливии>, посланные им Дионисию, и еще

одну, включающую двадцать пять диалогов, отчасти

на аттическом, отчасти на дорийском наречии, а имеи-

я/. но: <Артабаз>, <К потерпевшим кораблекрушение>,

<К изгнанникам>, <К нищему>, <К Лайде>, <К IIopy>,

<1л Лайде о зеркале>, <Гермий>, <Сон>, <К председа-

телю пира>, <Филомел>, <К домочадцам>, <К порица-

телям>, которые осуждали его за любовь к старому

вину и гетерам, <К порицателям>, которые осуждали

его за роскошный стол, <Послание к дочери Арете>,

,<К упражняющемуся перед олимпийскими состязания-

ми>, <Вопрос>, <Другой вопрос>, <Слово к Дионисию>,

(<Слово об изображениях>, <Слово о дочери Дионисия>,

<К тому, кто считает себя обесчещенным>, <К тому,

кто собирается давать советы>. Некоторые говорят, что

он написал также шесть диатриб; некоторые, в том

числе Сосикрат Родосский,- что он вообще ничего но

яд написал. По мнению же Сотиона (в его второй книге)

п Панэтия, сочинения его следующие: <О воспитании>,

<О добродетели>, <Поощрение>, <Артабаз>, <Потерпев-

шие кораблекрушение>, <Изгнанники>, шесть диатриб,

три <Слова>- <К Лайде>, <К Пору>, <К Сократу> и

<О судьбе>.

Конечным благом он объявлял плавное движение,

воспринимаемое ощущением.

Теперь, описав его жизнь, мы перейдем к его уче-

ппкам - кирепаикам, среди которых, впрочем, некото-

рые называли себя последователями Гегесия, другие -

Лнникорнда, третьи - Феодора; а затем остановимся

130

на учениках Федона, из которых главные - эрет-

рнки.

Дело обстоит так. Учениками Аристиппа были его ее

дочь Арета, Эфион из Птолсмаиды96 и Антипатр из

Кирены. У Ареты учился Аристипп, прозванный <уче-

ником матери>, а у него-Феодор, прозванный сперва

<безбожником>, а потом - <богом>. Антипатр учил

Эпитимида из Кирены, тот - Паребата, а тот - Геге-

сия, прозванного Учителем Смерти, и Анникерида,

который выкупил из рабства Платона 97.

Те из них, которые сохранили верность учению

Аристиппа и назывались киренаиками, придержива-

лись следующих положений. Они принимали два со-

стояния души - боль и наслаждение: плавное движе-

ние является наслаждением, резкое - болью. Между >т

наслаждением и наслаждением нет никакой разницы,

ни одно не сладостнее другого. Наслаждение для всех

живых существ привлекательно, боль отвратительна.

Однако здесь имеется в виду и считается конечным

благом лишь телесное наслаждение (так говорит Панэ-

тий в сочинении <О школах>), а не то, которое вос-

хваляет и считает конечным благом Эпикур и которое

является спокойствием и некоей безмятежностью, на-

ступающей по устранении боли.

Кроме того, они различают конечное благо и сча-

стье: именно конечное благо есть частное наслаждение,

а счастье - совокупность частных наслаждений, вклю-

чающая также наслаждения прошлые и будущие. К ча-ss

стным наслаждениям следует стремиться ради них

самих, а к счастью - не ради него самого, но ради

частных наслаждений. Доказательство того, что на-

слаждение является конечным благом, в том, что мы

с детства бессознательно влечемся к нему и, достиг-

нув его, более ничего не ищем, а также в том, что мы

больше всего избегаем боли, которая противоположна

наслаждению. Наслаждение является благом, даже

если оно порождается безобразнейшими вещами (так

заявляет Гиппобот в сочинении <О школах>): именно

даже если поступок будет недостойным, все же на-

слаждение остается благом, и к нему следует стре-

миться ради него самого.

Освобождение от боли, о котором говорится у Эпи- so

кура, они не считают наслаждением, равно как и

отсутствие наслаждения - болью. Дело в том, что и

б*

131

<юль и наслаждение являются движением, между тем

как отсутствие боли или наслаждения нс есть движе-

ние: отсутствие били даже напоминает состояние сня-

ит.его. Они признают, что иные но стремятся к наслаж-

дению, но лишь из-за своей извращенности. Однако

не всякое душевное наслаждение или боль порожда-

ются телесным наслаждением или болью: например,

можно радоваться единственно благоденствию отече-

ства как своему собственному. Тем не менее, память

и благе или ожидании блага не ведут к наслаждению,

1>" как :)TO кажется Эпикуру: дело в том, что движение

души угасает с течением времени. Далее, они гово-

рят, что наслаждения порождаются не просто зрением

или слухом: например, мы с удовольствием слушаем

подражание погребальному плачу98, подлинный же

плач нам неприятен. Промежуточные состояния

они называли отсутствием наслаждения и отсутствием

боли.

Однако телесные наслаждения много выше душев-

ных, и телесные страдания много тяжелее: потому-то

они и служат преимущественным наказанием для пре-

ступников. Таким образом, считая, что боль неприятна,

а наслаждение приятно, они главным образом заботи-

лись о последнем. Поэтому же - ибо хотя к наслажде-

нию следует стремиться ради него самого, по пекс-

торые наслаждения часто порождают противополож-

ные им беспокойства - они считают слишком утоми-

тельным добиваться соединения всех наслаждений, со-

ставляющих счастье.

'" Они полагают, что мудрец наслаждается, а невежда

страдает не постоянно, но лишь по большей части 1;

что достаточно бывает наслаждаться отдельными слу-

чайными удовольствиями. Разумение, по их мнению,

есть благо, ценное не само по себе, а лишь благодаря

споим плодам. Друзей мы любим ради выгоды, так же

как заботимся о частях своего тела лишь до тех пор,

пока владеем ими. Некоторые добродетели присущи

даже неразумным. Телесные упражнения помогают ов-

ладеть добродетелью. Мудрец чужд зависти, любви и

суеверия, ибо эти чувства порождаются пустою мнитель-

ностью, но ему знакомы горе и страх, которые порож-

даются естественно. Богатство также дает возмож-

!*'' пость наслаждения, самостоятельной же ценности по

имеет.

132

Страсти постижимы, но причины их непостижимы.

Физика отвергается, ибо природа явно неиостижп,\!;|,

но логика признается, ибо она приносит пользу. Впро-

чем, Мелеагр (во II книге <О мнениях>) и Клитомах

(в I книге <О школах>)" утверждают, что киренаики

одинаково по видят пользы ни в физике, ни в диалек-

тике: по их мнению, достаточно постичь смысл добра

и зла, чтобы и говорить хорошо, и не ведать суеверий,

и быть свободным от страха смерти.

Пет ничего справедливого, прекрасного или безоб-.э>

разного но природе: все это определяется установле-

нием и обычаем. Однако знающий человек воздержи-

вается от дурных поступков, избегая наказания я

дурной славы, ибо он мудр. Они признают успехи

философии и других наук. Они учат, что один человек

страдает больше, чем другой, и что ощущения иногда

обманывают.

Так называемые гегесиип.цы различали те же диа

предельных состояния: наслаждение и боль. По их мне-

нию, не существует ни благодарности, ни дружбы, ни

благодеяния, так как it ним ко всем мы стремимся

не ради них самих, а ради их выгод, ибо без выгод их

не бывает. Счастье совершенно невозможно: тело наше я>

исполнено многих страданий, а душа разделяет стра-

дания тела и оттого волнуется, случай же часто но

дает сбыться надеждам,- иотому-то счастье и неосу-

ществимо. Предпочтительны как жизнь, так и смерть.

От природы, полагают OH!), ничто не бывает ни слад-

ким, ни несладким; только редкость, новизна или изо-

билие благ бывает одним в сладость, а другим не в

сладость. Бедность и богатство к наслаждению не име-

ют никакого отношения - ибо нет разницы между на-

слаждением богача и бедняка. Если мерить наслажде-

нием, то рабство так же безразлично, как свобода,

знатность-как безродность, честь-как бесчестье.

Сама жизнь лишь для человека неразумного угодна, a >s

для разумного безразлична. Мудрец все делает ради

себя, полагая, что из других людей никто его но стоит.

И сколь многим бы он по видимости ни пользовался

от других, это не сравнить с тем, что он сам дает дру-

гим.

Гегесианцы отвергают наши ощущения за то, что

они не ведут к точному знанию; поступать ксюду сле-

дует так, как представляется лучше разуму. А заблуж-

Ш

дония надо прощать потому, говорят они, что заблуж-

дается человек не нарочно, а лишь понуждаемый ка-

кою-нибудь страстью: чем ненавидеть людей, лучше

их переучивать. Преимущество мудреца не столько в

выборе благ, сколько в избеганнп зол: конечную цель

свою он полагает в том, чтобы жить без боли и огорче-

<)1; пня, а достигают этого более всего те, кто не делает

разницы между источниками наслаждений.

Далее, анникеридов1}ы, соглашаясь во всем с выше-

названными, допускали все же в жизни и дружбу, и

благодарность, и почтение к родителям, и служение

отечеству. Поэтому, говорили они, мудрец, даже терпя

поношения, будет тем не менее счастлив и при немно-

гих усладах. К счастью друга следует стремиться, но

не ради самого этого счастья, ибо для ближнего оно

неощутимо. Нам недостаточно разума, чтобы мужать-

ся и возвыситься над общими предрассудками,- нуж-

но еще победить привычкой смолоду укоренившееся

'п в нас дурное предрасположение. И к другу нужно

относиться по-доброму не только ради пользы от него-

не будь пользы, не нужен и друг,- по и ради возни-

кающего при этом доброго чувства, за которое не жалко

и боль принять. Поэтому, хоть мы и полагаем конеч-

ною целью наслаждение, хоть и сокрушаемся, лишаясь

его, однако из любви к другу мы все это готовы При-

пять.

Наконец, так называемые феодоровцы получили

свое имя от вышеупомянутого Феодора и следовали

его учениям. Феодор этот был человеком, всячески от-

рицавшим ходячие суждения о богах. Нам попадалась

даже книжка его под заглавием <О богах>, весьма до-

стойная внимания: из нее-то, говорят, Эпикур заимст-

"8 вовал большинство своих положений. Феодор этот был

слушателем как Апникерида, так и диалектика Дио-

нисия - об этом пишет Аптисфен в <Нреемствах фи-

лософов>.

Конечными целями он полагал радость и горе: пер-

вая - от разумения, второе - от неразумения; блага-

ми называл разумение и справедливость, злом - их

противоположности, а серединою - наслаждение и

боль. Дружбу он отрицал: дружбы не существует ни

между неразумными, ни между мудрыми - у первых,

как минует нужда, так исчезает и дружба, а мудрец

довлеет себе и не нуждается в друзьях. Весьма ра-

134

зумпо и то, говорил он, что человек взыскующий по

выйдет жертвовать собою за отечество, ибо он не отка-

жется от разумения ради пользы неразумных: отече- >я

ство ему - весь мир. Кража, блуд, святотатство - все

это при случае допустимо, ибо по природе в этом ни-

чего мерзкого нот, нужно только не считаться с обыч-

ным мнением об этих поступках, которое установлено

только ради обуздания неразумных. И любить мальчи-

ков мудрец будет открыто п без всякой оглядки.

Об этом предмете рассуждал он так. <Разве гра-

мотная женщина не полезна постольку, поскольку она

грамотна?>-<Конечно>.-<А грамотный мальчик или

юноша полезен, поскольку он грамотен?>-<Так>.-

<Тогда и красивая женщина полезна, поскольку она

красива, и мальчик или юноша полезен, поскольку он

красив?>-<Так>.-<Но красивый мальчик или юноша

полезен для того самого, для чего он красив?> -

<Так>.-<Значит, он полезен для любви>. И когда с юо

этим соглашались, он делал вывод: <Стало быть, кто

пользуется любовью, поскольку она полезна, тот по-

ступает правильно и, кто пользуется красотою, по-